Он сидел напротив меня за столом, и я, любуясь его бледным лицом с большими темными глазами и копной блестящих волос, думала о том, что мальчик-то ну просто модель! Что ему бы в кино сниматься. Испытывала ли я тогда к нему что-то? Кроме восхищения его внешностью, ничего. Подумала, что вот ведь как бывает, этому молодому человеку Бог подарил такую волшебную породистую внешность да еще и хорошими генами наградил, богатыми родителями. А несчастная Оля моя мало того что сирота, так еще и бедна как церковная мышь. И тогда я поклялась себе, что сделаю для нее все возможное, чтобы помочь ей стать счастливой.
Еще промелькнула мысль, что Герман со своей любовью может помешать ей, станет отговаривать ее от учебы, скажет, что, когда женится на ней, ей и вовсе не придется работать, мол, средства есть. Вот такие дурные мысли поселились в моей голове, и я даже сама в какой-то момент почувствовала себя полной дурой. Да с чего я вообще взяла, что у него к Оле серьезные чувства? Они же не были толком знакомы! Ну не получил мальчик желаемого в ту пьяную ночь, решил добиться своего, может, на спор, а может, просто для галочки, они же, парни, такие, вот и пришел к ней. А тут я. А я ей не мамочка, глупые вопросы задавать не стану. И вообще это не моя жизнь.
– Скажи, а чем вы нас тогда напоили, что мы с Олей ничего не помним? Вроде не ограбили, не изнасиловали… – Я глупо улыбнулась.
– Да ничем таким… – пожал плечами Герман.
Меня так и подмывало спросить, что ему нужно от Оли, хотелось даже как-то предупредить его, чтобы он не сбивал ее с пути. Другими словами, я хотела ему дать понять, что за Олей есть я и моя тетка, что она не одна. Но ничего такого я ему, конечно, не сказала.
…Я очнулась уже в спальне, на моих голых коленях лежала голова Германа, и я перебирала его теплые темные пряди волос, гладила его по лицу, иногда склонялась, чтобы поцеловать в губы.
Как, как я тогда сразу же поверила в то, что Герман пришел ко мне, а не к Оле? Что ему понравилась я? Вероятно, просто он возник в моей жизни в тот момент, когда у меня никого не было, я не была влюблена, мне никто не нравился, кроме одного киноактера. К тому же я никогда не считала себя красивой. Ухоженной? Да. Хорошо одетой? Да. Но точно не красивой. Мое лицо незапоминающееся, даже Эмма как-то проговорилась, потом смутилась и сказала, что раз так, то я должна одеваться поярче, быть индивидуальностью.
Несомненно, в тот день, в клубе, где мы познакомились с Германом, я была яркой как зажигалка. Да и ноги у меня стройные, хоть и грудь маленькая.
Словом, этому парню пары комплиментов вполне хватило, чтобы уложить меня в койку. И так это быстро произошло! Мы же просто сидели на кухне и пили с ним кофе. Но то ли в квартире было так тихо, и мы были совсем одни, то ли от Германа исходила какая-то мужская энергия, не знаю, но я сразу же уступила ему, сразу.
У меня никогда еще не было таких приятных и ласковых мужчин. Он знал, как доставить девушке удовольствие. Я даже глаза не могла открыть, просто провалилась в какой-то теплый, полный наслаждения кокон, и мне не хотелось из него выбираться.
Мысль о том, что в любую минуту должна вернуться Оля, меня только возбуждала. Я не собиралась перед ней извиняться, это же не я пришла к Герману, а он ко мне. Это он меня выбрал, а не я, Оле все равно бы ничего не перепало. Так в чем моя вина? Но где-то в душе я все-таки надеялась, что Герман уйдет раньше прихода Оли, что они не пересекутся.
Однако я не собиралась молчать и знала: расскажу Оле всю правду, не стану обманывать. Пусть она не мечтает о нем, раз так уж все сложилось.
Не помню, как провожала Германа. У меня кружилась голова, я сама себя не понимала. После его ухода, когда я вышла из душа, плотно закутанная в махровый халат, словно скрывая даже от себя приятно изнывающее от мужских прикосновений тело, вернулась Оля. Пришла с покупками, веселая, бухнула на стол пакет с фруктами, улыбнулась мне. Как же ей шел этот оранжевый тон помады! А ведь она настоящая красавица!
Нет, в этот день я ничего ей не рассказала. Но когда она начала вспоминать Германа и пытаться уговорить меня хотя бы прогуляться возле его дома, я сделала вид, что меня это не очень-то интересует, и сменила тему, предложила ей посмотреть нашумевшее кино. И мы, поужинав рыбой, расположились на диване в гостиной, поставив между собой блюдо с грушами и клубникой.
Моя ложь начала медленно прорастать во мне, пуская корни в каждый уголок моего сознания. Я не хотела, не хотела делиться своим счастьем ни с кем.
