Я думала об этом и пыталась даже представить себя на месте следователей, которые наверняка будут опрашивать театралов, кто из гостей на самом деле был в тот вечер на спектакле, а кого не было. Но ответов они не получат. Это невозможно. В театре всегда полумрак, и даже если собрать и опросить всех зрителей, присутствовавших в тот вечер (что также невозможно), они не смогут сказать, что запомнили лица присутствовавших. Зато убийце этот театр на руку! Вошел в дом под видом зрителя, поднялся к Ларисе, зашел к ней и убил. Скорее всего, она сама открыла ему дверь. Но вот что произошло потом – никто не знает. А потому я скажу так: не завидую я следователям. Не найдут они ее убийцу.
Конечно, они спрашивали меня, не видела ли я мужчину, что изображен на фотографиях над изголовьем кровати. Я им сказала честно – не знаю. Все мужчины, которых я встречала на лестнице, были как на подбор. Красивые, не всегда, правда, молодые. Все хорошо одетые, от них хорошо пахло.
Кто-то из соседей, сейчас не вспомню кто именно, сказал, что Лариса не проститутка. Кто-то, кто как-то разговорился с ней. Вроде бы она была выпивши, сидела как-то вечером на скамейке здесь у нас, там же палисадник, как раз распустились ночные фиалки. Вот она сидела, вдыхала аромат этих фиалок и поделилась с подсевшей к ней соседкой, что, мол, такие же фиалки… Вернее, нет, душистый табак! Ну, это уже не важно. Эти цветы росли на даче ее родителей. Ну, женщины разговорились, и соседка, кажется это была Татьяна с третьего этажа, так вот, она возьми да и скажи, мол, что же это ты, девонька, свою молодость тратишь на мужиков, пора уже и детей заводить… И тогда Лариса ей ответила, сказала, что она не проститутка, что денег с мужчин не берет, что ей просто нравится проводить с ними время. Вот прямо так и сказала. Призналась! Но что мужчины сами ей все дают, приносят, покупают, дарят. Как и эту квартиру. И что рано или поздно, когда она сама влюбится по-настоящему, тогда и замуж выйдет. Потом достала из сумки кошелек и протянула Татьяне деньги, возьмите, говорит, купите, что нужно для палисадника, грунт хороший, удобрения, шланги…
Но об этом я, конечно, следователю рассказывать не стала. Мне теперь есть кому все рассказывать. Сегодня вот пришла к квартире девушка, долго стояла, потом позвонила мне в дверь. Сначала, я видела, она позвонила нашему соседу Григорию, но того дома не было, он на сутках, охранником на складе работает.
Потом позвонила мне. Я не сразу открыла, чтобы девушка не подумала, будто бы я слежу за ней через глазок. Так вот, я открыла, и девушка эта спросила меня, что случилось с Ларисой. Что она на звонки не отвечает. Короче, это была ее подружка, вернее одноклассница. Ну я и думаю: как бы так сказать, чтобы не огорошить девушку?
Но все равно она, услышав про убийство, побелела аж вся. Попросила воды. Я пригласила ее к себе, угостила ее чаем. Хотела предложить ей коньячку, но она отказалась, говорит, что за рулем. Вот ей, подружке Ларкиной, мне все-все хотелось рассказать. Все хорошее, что я о ней знала. Что безобидная она была, добрая, всегда со всеми здоровалась, улыбалась. Хотя чего бы ей не улыбаться, когда ей все на блюдечке приносят?!
Девушку звали Женя. Тоже красивая девушка, рыжая, волосы у нее такие яркие от природы. И кожа белая. У Ларисы тоже была кожа белая, прозрачная, на виске можно было разглядеть голубые жилки. И носик такой аккуратненький, и губки красивые, верхняя губа слегка оттопырена, словно зацелована… А теперь она лежит где-то в морге, и никому-то до нее нет дела.
Я спросила у Жени, не знает ли она, кто будет хоронить Лару, но она не знала. Предположила, что как только кто-то из ее близких друзей узнает о ее смерти, сразу же все устроят. Но говорила она это неуверенно.
Конечно, она же просто одноклассница. Вот пусть любовники ее и хоронят, сказала я ей.
Мы с ней вместе думали: кто бы и за что мог убить Лару, да еще и так жестоко? И сошлись на двух версиях: ревнивый любовник или ревнивая жена любовника. Но вот как их найти?
Женя спросила меня, не видела ли я у Лары Катю. Кто такая Катя, я понятия не имела. Видимо, какая-то их общая подруга. Я сказала, что видела только одну, высокую такую особу, неразговорчивую, неприятную и всегда выглядевшую как смерть. «Это как?» – спросила меня Женя. А вот и так! Вечно носит все черное, губы красит чуть ли не синей помадой. Она являет собой просто невероятный контраст с Ларой. Если Лариса – сама женственность: это платья, туфли на каблучках, юбочки воздушные летом, ярко-красная помада (может, поэтому мужчины таяли в ее присутствии), то эта девица – просто мрак какой-то! И тогда Женя высказала предположение, что это, наверное, Даша.
