Но встречи Веры с Германом продолжились. Только теперь они от меня не прятались. Когда я была дома, просто запирались в спальне или же приглашали меня на кухню вместе поужинать или выпить кофе.
Какое счастье, думала я тогда, что моя так называемая любовь к этому парню прошла, как проходит насморк. Конечно, это была никакая не любовь, а просто увлечение. Я бы даже назвала это чувство синдромом собственницы. При мысли, что это красивое создание может принадлежать мне, у меня голова кружилась, я становилась словно пьяной.
Теперь же, когда я видела, как он вьется вокруг Веры, я стала испытывать к нему одно лишь презрение. Но и это старалась не особо показывать, чтобы своим отношением к нему не провоцировать его на желание вбить кол между нами, девочками. Пусть себе Вера живет как хочет. Это ее жизнь.
Но разве ж могла она знать, что случится на День святого Валентина? Конечно, встречаясь с Германом дома, Вера меньше всего хотела бы, чтобы их увидела Елена. И перед тем, как назначить свидание, всегда связывалась с тетей по телефону, болтала о том о сем, пытаясь узнать главное: не собирается ли та в Москву. Тетка всегда была в прекрасном расположении духа, подбадривала племянницу, обещала перевести деньги, была щедра и добра к ней, радовалась тому, что их подопечная, то бишь я, учится и делает определенные успехи. Хвалила и саму Веру, поскольку плотно общалась с Эммой Карловной, и та рассказывала ей об успехах своей ученицы.
Когда Вера спрашивала тетку, как у нее у самой дела, не собирается ли она замуж, то, хоть и говорила смехом, но в душе боялась, что Елена на самом деле вдруг возьмет да и выйдет замуж за соседа. И вот тогда жизнь Веры изменится. И кто знает, понравится ли этому ее новому мужу присутствие в квартире племянницы? А что, если и тетка попадет под влияние мужика и расстанется с Верой? Что, если она вдруг резко перестанет тратить на нее деньги? А денег много, если верить Вере, там один только пассивный доход с недвижимости составляет кругленькую сумму, не считая сбережений и прочих вложений. И этот старый хрыч, любовник теткин, тоже не дурак, понимает, с кем связался, и тоже облизывается на денежки потенциальной невесты.
Итак, наступил День святого Валентина. В тот день, когда все влюбленные поздравляли друг друга, я отправилась гулять. Точнее, я решила, что это и мой день, поскольку кто, как не я сама, меня любит, и решила сделать себе подарок. Отправилась в центр, походила по магазинам, купила теплый свитер, зимние замшевые сапожки на меху, помаду, духи, благо деньги у меня были – Вера заранее выдала мне приличную сумму, с тем чтобы я оставила их с Германом на целый день одних в квартире.
Короче, пока я бродила по городу, делала покупки, отогревалась в кино и в кафешках, мои молодые развлекались, как потом выяснилось, на полную катушку. Уверенные в том, что я точно не вернусь до вечера и не помешаю им, они наслаждались друг другом, выпивкой, курили прямо в постели, ели…
И вот за этим занятием их, голых и пьяных, и застала тетка Елена.
Я не присутствовала там, поэтому ничего не видела и не слышала, я появилась, как и обещала, в семь вечера, продрогшая, нагруженная пакетами с покупками, вошла, открыв дверь своими ключами, и первое, что меня поразило, это тишина. Ну прямо-таки какая-то траурная тишина. И резкий запах химических препаратов для уборки.
На кухне я нашла растрепанную, с зареванным лицом Веру. Увидев меня, она бросилась мне на шею и разрыдалась. Сказала, что неожиданно, без предупреждения, нагрянула тетка и застала их с Германом в постели.
– Ты знаешь, мне показалось, что ее взбесило не то, что мы оба голые, а то, что мы, как свиньи (она так и выразилась!), жрем на египетских простынях, испачкали постель вином, раздавленными ягодами… Ты бы слышала, как моя тетка умеет материться! Там что ни фраза – бомба! Может, она вообще сидела? Или вообще тетка – авторитет и жирует за счет общака?
Вера, глотая слезы, все вспоминала и вспоминала пережитый ею ужас вторжения тетки. Как Герман, застигнутый врасплох, долго не мог попасть ногой в штанину джинсов, как сбежал, прихватив одежду, в подъезд, где и одевался… Как тетка пронеслась по квартире как фурия и сказала, что такого больше не потерпит, что «и меня выгонит, и тебя, между прочим, – всех!».
И тогда мы решили ее убить.
Что стало с моей памятью, не понимаю. Как, ну как я мог забыть, где, в каких декорациях и кто меня сфотографировал? И девушку забыл напрочь. А ведь она была невероятно красива. Я сказал ей еще тогда, в Лазаревском, что ей место на сцене или на экране, но не за столом следователя в Следственном комитете. На что она лишь улыбнулась, и тогда я понял, что подобное ей говорят, вероятно, каждый день. Ну да, я не был оригинален. Причем во всем. Потому что, как и все те, кто пытался приставать к ней на море, тоже был бы не прочь закрутить с ней роман. Кстати, она тоже, пройдясь по моей внешности, заметила, что и я мог бы стать артистом, будь посмелее.
