– Но как так могло случиться, что я ошиблась?! Я же была в ее спальне, видела фотографии на стене, это же она, Плохова! Я же не слепая! Они что, сестры-близняшки?
– Нет, просто похожи. Вы признаетесь в убийстве Ларисы Калининой? Это же вы убили ее?
– Ну уж нет… Признаюсь, что убила Елену Погодкину. Но только никто мне ее не заказывал, не приказывал, ничего такого не было, вы сами себе это придумали. Да, я сделала это для Веры, потому что Погодкина превратила жизнь Веры в настоящий ад. Она всячески унижала ее, превратила в свою собственность. Запрещала ей встречаться с парнями, руководила ею, словно она кукла. А мы не куклы! Мы – живые девушки, которые хотят любить и быть любимыми. Вы бы видели, как эта Елена вышвырнула из спальни Веры молодого человека, Германа! Как унизила обоих. А сейчас, пожалуйста, у него уже другая девушка, и он женится на ней. А чем Верочка хуже нее? У нее доброе сердце, да, она наивная где-то, но могла бы быть счастлива с Германом, они могли бы стать семьей.
– Это вы подкинули в дом Шарова кольцо Елены?
– Конечно я! Кто же еще? Этот Шаров – редкая скотина. Положил глаз на теткино богатство, нахватал кредитов для своих детей, а она платила. Да вы сами, если бы увидели его, ничего, кроме отвращения, не испытали.
– Вы понимали, что рано или поздно вас поймают и посадят. Не жалко погубленной жизни?
Женя не переставала удивляться Реброву. Что это за вопросы такие? К чему? Как будто бы она будет с ним откровенной!
– Да у меня жизнь с самого рождения погублена. И мне просто неслыханно повезло, что как-то раз в морозный день в электричке меня подобрала Верочка. Вы даже представить себе не можете, как я тогда провела новогодние праздники, что мне пришлось вытерпеть от хозяина комнаты, которую я снимала. Вам, мужчинам, этого не дано понять. А тут вдруг Вера со своей большой сумкой, набитой вкусностями и выпивкой. Я сразу поняла, что она подошла именно ко мне не случайно. Как она потом мне скажет, она увидела во мне себя. Она же тоже из интерната… После всего, что выпало на мою долю, я с ее помощью оказалась в теплой квартире, где могла вволю поесть, спать на мягкой кровати и красивом постельном белье. Думаю, Вере это нужно было самой. Она хотела как бы повторить поступок Елены. Вот только она не такая и никогда не помыкала мной, ей не нравилось, что я взяла на себя всю грязную работу по дому… Вера – хороший человек, понимаете? И, пожалуйста, не трогайте ее. Она ничего не знает!
– Как же она может не знать, если вы в своей комнате искололи целую баранью ногу?!
Вот здесь наступила очередь Жени закрыть глаза и замереть. А что, если ничего такого и не было? Что, если они как-то неправильно истолковали этот бараний след в комнате?
– Откуда вы знаете про баранью ногу? Консьержка рассказала? Ну да, я покупала ногу и училась… Короче, это неважно. Но Вера об этом ничего не знает. Жаль, что запах до сих пор не выветрился, я вроде бы все вычистила, вымыла. Когда она вернулась от Эммы Карловны, бараньей ноги в квартире уже не было, я вынесла на мусорку. А Вере сказала, что пыталась приготовить баранину, но мясо оказалось тухлым, и я его выбросила. Вот и вся история. Говорю же, не трогайте Веру! Она ангел, а не человек. Вы ее просто не знаете!
– Кто забрал драгоценности из дома Погодкиной? Где они? – Ребров вошел во вкус и теперь явно испытывал удовлетворение от того, что ему удалось заставить Ольгу признаться хотя бы в одном убийстве. То-то Лариса Плохова обрадуется! Не зря она, получается, с самого начала подозревала Чеснокову!
– Да я и забрала. Но не для себя, нет, просто представила, как, обнаружив труп, дом наводнят полицейские, там следователи и все такое, и кто-то может просто украсть эти украшения. Они хоть и не супер-пуперские, у Вериной тетки дома, на Арбате, есть и покруче, а еще, Вера рассказывала, у нее есть бриллианты, она хранит их в банковской ячейке. Короче, я решила сохранить их для Веры. Вы же нашли их? По лицу вижу, что нашли… Я спрятала их в швейной машинке, в надежде, что те, кто будут обыскивать квартиру, не смогут их найти.
– Где логика? – Ребров потер лоб. Он занервничал. – Вы спрятали украшения, взятые из дачного дома, в то время как в московской квартире почти в каждой комнате можно найти какие-то шкатулки с драгоценностями… Вы не беспокоились, что мои коллеги украдут их?
– Так Вера же была дома. Она не позволила бы. К тому же обыск наверняка проводили с понятыми, все как положено. Это вам не Жаворонки, дачный дом, где можно втихаря что-то сп…ть… украсть…
Женя шепнула мужу:
– Она врет. Каждое ее слово – ложь. Убийство они планировали вместе. Просто теперь, когда она понимает, что на нее собираются повесить второе убийство, она готова признаться в первом, чтобы Вера оставалась на свободе и, оценив ее благородный поступок, подкармливала ее в тюрьме, оплачивала адвокатов и все такое. И Вера теперь не бросит ее. Никогда. И искренне будет ей благодарна за то, что та ее не выдала. Вот такой вариант будущего она для себя выбрала.
– Но зачем?
– Тссс… Давай послушаем!
Ребров продолжал допрашивать.
