Совершенное убийство сделало Ольгу похожей на тень. Грязные волосы серого цвета, землистое, с желтыми пятнами, какие остаются от синяков (может, от сокамерниц досталось), лицо, потухший взгляд. Она втянула свою маленькую головку в плечи и теперь сидела напряженная, словно каменная. На ней был черный спортивный костюм. Велась видеозапись допроса. Наблюдатели могли и видеть, и слышать, что происходит в допросной.
Поскольку от адвоката она отказалась, Ребров начал допрос. После дежурных, формальных, вопросов он сказал, что Вера Голубева во всем призналась. Что это она заказала убийство своей тети и поручила исполнение Ольге.
– Или она сошла с ума, раз наговаривает на себя, – проговорила бесцветным голосом Ольга, – или вы все это придумали, чтобы спровоцировать меня на признание. Я никого не убивала, понятно? И вы напрасно держите меня здесь, ждете, что я дам признательные показания. Да, безусловно, если посмотреть со стороны, то у Веры имелся мотив, и смерть Елены делает ее наследницей крупного богатства. Но вы же не знаете, какие между ними были отношения! Они были привязаны друг к другу, и Вера никогда в жизни не заказала бы свою тетю. Какой в этом смысл? Вера спокойно жила на Арбате и пользовалась деньгами Елены. А мне-то и подавно не было резона ее убивать, я же была приживалкой, и, пока Елена была жива, мне тоже перепадали деньги. Я же училась, питалась, у меня появилась крыша над головой. Зачем же я стала бы так рисковать? Вы можете держать меня здесь хоть год или два, но у вас на меня ничего нет. У меня алиби. Просто одна ваша коллега, дама амбициозная и решившая пойти на принцип и пожалевшая бедного и несчастного пенсионера, решила засадить меня, а не его в тюрьму. Вот и все. Я не удивлюсь, если в деле появится свидетель, который якобы видел меня на месте преступления. Знаем мы такие дела.
– Меня интересует убийство Ларисы Калининой. Я же сказал вам в самом начале, в чем вас обвиняют. А вы с упорством возвращаетесь к убийству Погодкиной.
– Кто такая Калинина?
Ребров терпеливо вел допрос, старался на кричать на Чеснокову, но едва сдерживался.
– Вы совершенно случайно встретили Калинину в салоне сотовой связи…
Ребров рассказал подробно об этой встрече, на что Ольга истерично расхохоталась, мол, никого она не помнит и при чем здесь вообще Калинина? Да кто она, мол, такая? И когда Ребров сказал, что она – точная копия следователя Плоховой, которая как раз сейчас собирает доказательства причастности Ольги к убийству Погодкиной, Ольга снова расхохоталась.
– Вы хотите сказать, что у этой ведьмы Плоховой есть двойник или сестра-близнец? Что еще придумаете? Какое еще убийство повесите на меня? Конечно, я всех и убила! Я же интернатская девчонка, меня защитить некому, вот вы и вешаете на меня всех собак. Да только я не убийца, понятно?
– Что вы делали с бараньей ногой в своей комнате?
– Какая еще баранья нога? Вы в своем уме? Я еще и барана убила?
В таком духе допрос продолжался еще довольно долго. Чеснокова все отрицала.
– Почему вы отказались от адвоката?
– Да потому что вы подсунете мне своего человека, а на настоящего адвоката у меня денег нет, разве непонятно? Навязанный вами адвокат станет убеждать меня во всем признаться, после чего будет суд и меня упекут в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. А мне это надо?
Она была дерзкая, смелая и отчаянная.
Ребров показал ей видео из театра. Первая реакция ее бросилась в глаза: Чеснокова зажмурилась.
– Это не я, – наконец произнесла она. – В такой одежде ходит вся молодежь, это просто похожая на меня девушка. Меня там не было. Я вообще не хожу по театрам. Вот скажите, глядя на меня, такую, как я, разве может интересовать театр, да еще и такой захолустный, непонятный? Вам не пришло в голову, что с деньгами Веры я могла бы позволить себе Большой театр. Но мне это на фиг не надо, понятно?
– Вы вошли в дом через театр, дождались конца спектакля, потом поднялись в квартиру Калининой и убили ее. У меня вопрос: где вы взяли ключи?
– Дверь была открыта…
Женя от удивления открыла рот, не зная, что и сказать. Что произошло? Как это вышло, что Чеснокова так прокололась? Почти полтора часа издевалась над терпеливым Ребровым и вдруг выдала такое! В эту же минуту Женя почувствовала, как Борис целует ее в затылок. А это еще что такое? К чему эти нежности, да еще и в таком месте?! Какие странные эти мужчины, заводятся от признания преступницы!
– Молодец Ребров! – восхитился результатом допроса Борис. – Вроде бы такие дежурные вопросы задавал, не особенно-то и давил, даже как будто бы не удивился, что она отрицала свое присутствие в театре, и вдруг такое признание! Посмотрим, что будет дальше.
– Повторите, пожалуйста, что вы сказали? Дверь в квартиру Калининой была открыта? Так вы не отрицаете сейчас, что следили за ней, что и в театр специально зашли, чтобы оттуда потом подняться к ней в квартиру?
Оля откинулась на спинку стула, и Женя увидела, что она плачет. Слезы покатились из глаз, а она даже не пыталась их стереть. Они закапали на стол.
