– Она сказала, что я убил Ларису одним из своих ножей… Но я-то знаю, что она просто злится на меня за то, что я трачу на ножи большие деньги. Ну да, мне нравятся хорошие ножи, ими одно удовольствие резать мясо. Мы с мужиками иногда собираемся на природе, и кто готовит шашлык? Я! А попробуй тупым ножом порезать баранину!
– Что, она так и сказала? Но почему?
– Вот и я тоже думаю. Может, кто-то видел меня в тот вечер?
– Гриша, да не думай ты об этом! – всплеснула руками Марина. – Вот глупости-то! Тоже мне, нашла убийцу! Я вот лично слышала, что нашу Ларису убили по ошибке. Знаешь, произошла якобы такая фатальная ошибка, должны были убить другую женщину, которая просто похожа на нашу Лару, а в результате пострадала ни в чем не повинная молодая женщина, к тому же редкой красоты! Вот ведь судьба! Так что ты сразу выкинь из головы то, что наговорила тебе твоя Стелла! Она просто злится на тебя за то, что ты до сих пор кормишь ее обещаниями. Просто человек устал ждать, вот и все. И все это она просто придумала. И никто тебя не видел, да и не мог видеть.
Тут Марина как-то слишком уж энергично, словно в танце, вильнув бедрами, повернулась к буфету и достала бутылку коньяку.
Григорий оценил ее прическу, макияж и подумал о том, что эта одинокая женщина, домоседка, по сути, уже с самого утра приводит себя в порядок, наводит красоту, словно в надежде встретить мужчину. Даже губы накрашены. Или у нее такой характер?
– Нет, пока не хочу, – соврал он, поблагодарил Марину и вернулся к себе, достал водку. Выпил. И сразу стало как-то легче.
Волшебный напиток!
Григорий выдвинул ящик кухонного стола, чтобы просмотреть свою не такую уж и большую коллекцию кухонных ножей. Всего-то пять.
Достал. Вот они, мощные, с широкими лезвиями, кованые, с черной, словно смазанной мазутом, полосой с тупой стороны и блестящим острым лезвием с другой. Пересчитал. Их было четыре. Где пятый нож?
Он выдвинул ящик с приборами, поискал в отделении для ножей среди других, самых разных, но не нашел. Нож исчез. Вот куда он мог его деть?
От страшной догадки волосы на его голове зашевелились. Ему стало нехорошо, и он выпил еще.
Затем сел и задумался. Попытался представить себе, куда бы он мог спрятать нож, которым (страшно даже предположить такое!) убил Лару.
Пришла свежая мысль – а в чем он был, где одежда, которая в случае, если он орудовал ножом, должна быть тоже в крови? Куда он все это мог спрятать? Ну не под ванну же. Слишком просто. Куда? И в чем он мог быть? Толстовка зеленого цвета. Домашняя. Или нет, если он в тот вечер был с Ларисой, то наверняка надел голубую рубашку. И где она сейчас?
Он бросился в ванную комнату и заглянул в корзину для грязного белья. Ее там не было. Ее, как и ножа, нигде не было.
Если он был пьян да еще и не в себе, поскольку сильно разозлился на Ларису (знать бы еще причину!), то его воспаленный мозг должен бы придумать какое-то уж слишком оригинальное место, схрон. Такое место, где бы он, женившись, мог прятать бутылки или кошелек. Ну не в бачке же унитаза! Это пошло и противно. Нет-нет.
Григорий ходил по квартире, пытаясь представить себя в том безумном состоянии, и где, в какой комнате ли, кухне, в ванной ли, ну где он мог бы спрятать грязную голубую рубашку и нож? Вряд ли он выбросил все это в окно, понимал же, что все вокруг осмотрят и найдут.
Может, в подъезде? Но там уборщица убирается. Мусоропровод закрыт, им давно уже не пользуются, мусор выносят на помойку за домом.
Он машинально открыл холодильник, увидел пустые прозрачные полки с какими-то жирными пятнами и потеками томатного соуса, взял тряпку и принялся отмывать. Сбрызнул стекло специальным средством и прошелся по второму разу, потом чистым полотенцем протер, высушил все.
«И зачем мне жена? Я прекрасно справляюсь и сам. А то жила бы здесь такая Стелла, мать ее, командовала мной, запрещала бы мне переключать каналы, а у меня свои привычки, пристрастия…»
В магазин за продуктами идти было лень, Григорий решил отварить себе сосиски или пельмени. Открыл морозилку, достал большой пакет с пельменями. Он показался ему слишком тяжелым. С хрустом открыл его, он оказался вскрытым, и тотчас уронил – вместо пельменей увидел голубой в красных пятнах сверток, из которого торчала рукоять пропавшего ножа.
Весь следующий день Женя была дома, занималась домашними делами, разобрала гардеробную, добралась до уголка в зимнем саду, где на полках стояли горшки с цветущими геранями. Устроившись на скамеечке, она острыми ножницами обрезала сухие омертвевшие стебли и листочки, взрыхлила землю, добавила сверху немного свежего грунта и полила. За этим занятием ее застал садовник. Поздоровался с ней.
– Вас ведь зовут Сергей? – спросила Женя, чувствуя себя неловко от того, что человек работает в их доме уже довольно давно, а она так и не нашла времени познакомиться с ним поближе или хотя бы просто поговорить.
– Да.
