Моник не могла остановиться, ей нужно было выплеснуть переполнявшие ее эмоции. Как бы хорошо она ни справлялась с собой на публике, теперь ей было уже не под силу скрывать за маской холодной сдержанности чувства, кипевшие в ее горячей молодой груди. Мишель снисходительно улыбался одними лишь глазами; он наблюдал за этой самобытной девушкой с каким-то доселе неизвестным ему восхищением. Буйная волна ее эмоций не раздражала, не пугала, не отталкивала его, напротив, он любовался Моник. Любовался и восхищался тем, как тонко ее душа воспринимает искусство, как искренне эта девушка делится с ним своими глубокими, сильными переживаниями. Как редко доводилось герцогу встречаться с такой искренностью, такой силой духа, характера, с чистотой и естественностью. Его прежние пассии походили друг на друга поведением и проявлением чувств, как в обществе, так и наедине. Мишелю казалось, что эти женщины постоянно носили маску, словно у них вовсе не было сердца и души, способных искренне чувствовать и страстно любить. Герцог вдруг отчетливо осознал, что получает огромное удовольствие, любуясь переполненной эмоциями Моник, и его сердце забилось быстрее; он почувствовал себя счастливым, чего не случалось с самого начала войны.
– О, я, наверное, утомила тебя своей болтовней? – осеклась девушка, не поняв перемены, отразившейся на его лице.
– Нет, напротив. Мне очень приятно, что этот вечер принес тебе столько впечатлений, что ты так глубоко прониклась оперой, тем более что я и сам очень ее люблю.
Моник застенчиво опустила глаза – ей было немного неловко за свое поведение. Но смущение продлилось лишь несколько секунд, а затем она подняла свой чарующий взгляд и, кокетливо взмахнув веером черных бархатных ресниц, спросила:
– Мы поедем в оперу еще раз?
Мишель искренне улыбнулся и легким кивком подтвердил свое согласие.
Этот вечер был особенно прекрасным. Погода была чудесной, но Моник, утомленная переполнявшими ее эмоциями, очень хотела спать. Вернувшись в отель, девушка сразу же крепко и сладко уснула. Мишель же, напротив, долго не мог сомкнуть глаз. Он сидел в кресле с бокалом вина, вспоминая прекраснейший вечер. Вдруг впервые за все это время мужчина всерьез задумался о том, какое место в его жизни занимает эта девушка. Хоть он и был очарован ее голосом в вечер знакомства, но не собирался заводить с ней серьезных отношений, желая лишь развлечься. Однако потом с каждой новой встречей Мишель все больше и больше открывал ее для себя, чувствуя интерес, удивление и восхищение. Когда Моник встревожилась, потеряв работу, он воспользовался ее состоянием, а получив желаемое, должен был удовлетвориться и остыть, но вместо этого почему-то все сильнее нуждался в ее улыбке и в долгих откровенных беседах. Волшебное перевоплощение в настоящую леди окончательно сбило Мишеля с толку. Отношения, начавшиеся для него как легкий флирт, уверенно и стремительно перерастали в серьезные. Герцог впервые в жизни поверил в то, что в мире существует любовь. И теперь гадал: может быть, это именно она, любовь, лишает его сна, пытаясь завладеть его сердцем? Мишель все думал и думал, желая понять самого себя. Пил вино и улыбался, говоря себе, что на этот раз не он, а его поймали в любовные сети.
Погода испортилась, уже несколько дней было пасмурно и хмуро, а сегодня как назло целый день шел дождь. Моник развлекала Мишеля, Алена и еще нескольких знакомых своим чарующим пением. Но все же сидеть дома им не хотелось. Герцог выпроводил гостей, а сам поспешно стал куда-то собираться. Девушка удивилась, но не стала его расспрашивать, а удалилась в спальню.
– Ну же, Моник, я думал, ты уже готова! – недовольно произнес Мишель, входя туда через некоторое время.
– К чему? – спросила девушка.
– Ах да! – проговорил мужчина, словно опомнившись, и продолжил: – У себя в имении я в такую погоду чаще всего сижу у камина, курю сигары, придираюсь к прислуге и, честно говоря, грущу, ведь на прогулку отправиться нельзя, дороги размыты, и одежда быстро промокает под дождем, даже зонт порой не спасает.
– А я люблю гулять под дождем, наверное, потому, что у меня нет слуг, к которым можно было бы придираться! – И Моник добродушно рассмеялась.
Мишель же нахмурился, но потом тоже расхохотался. Девушка молча ждала, спрашивая себя, что же он собирался ей сказать. Тишина, воцарившаяся в комнате, заставила мужчину произнести:
– Все очень просто. Раз нам сейчас ничего не мешает, почему бы не прогуляться? Я очень люблю слушать шум дождя.
– О, мне тоже нравятся эти чарующие звуки. Ты предлагаешь прогуляться в Парке источников?
– Да, крытые галереи будут сейчас как нельзя кстати.
– Хорошо, я сейчас соберусь!
Девушка поспешила переодеться, скрывшись за ширмой, любезно купленной для нее Мишелем в ателье, где она произвела на Моник неизгладимое впечатление.
– Кстати, Моник, эти галереи семьсот метров в длину, так что надень что-нибудь поудобнее, дабы прогулка тебя не утомила.
