Начинаю обрабатывать плечо, но, заметив там металлический осколок, замираю в растерянности. Рафаэль поднимается с места, вынуждая меня отстраниться, и устремляется прочь. А затем я слышу, как он чем-то гремит на кухне и после скрывается в ведущем в ванную коридоре.
Воспоминания о той самой ночи вновь накатывают волной и запускают кровь бежать по венам с двойной силой. Правда, стоит зайти в ванную комнату, и я тут же болезненно морщусь от развернувшейся перед глазами картины.
Издавая утробное рычание, Рафаэль огромными щипцами тянет из плеча крупный металлический осколок, а потом резко дергает его и со звоном отбрасывает в умывальник. Буквально сразу из раны вырывается багровая струя, и мужчина цепляется напряженными руками за края раковины. Его трясет, а мраморный умывальник окрашивается в темно-алый.
Проклятье!
Не теряя больше ни секунды, бегу за бинтами и спиртом. Не знаю, как мои ноги выдерживают этот марафон, но вскоре я возвращаюсь обратно с необходимым инвентарем.
Рафаэль, едва держась на ногах, пытается продеть нитку в иглу. Его голова болтается, а морщина на лбу становится все глубже, пока он старается сконцентрировать взгляд на остром кончике. Если и дальше так дело пойдет, он себе глаз выколет. Обреченно покачав головой, я вздыхаю и опускаю все, что держала в руках на столешницу возле раковины. Повернувшись, аккуратно забираю иглу из крупных мужских рук.
– Давай я помогу, – мягко предлагаю и вручаю Рафаэлю бутылку алкоголя.
Думаю, градус потребуется не только пациенту, ведь от одной только мысли, что сейчас предстоит сделать с иглой, мне становится дурно. Мои брови напряженно сходятся на переносице, когда я стараюсь попасть ниткой в ушко. Наверное, сейчас у меня еще тот видок. Организм всеми путями намекает на сотрясение мозга и требует горизонтального положения, но я откровенно игнорирую этот факт.
– Джиа, – Рафаэль хватает пальцами мой подбородок и поднимает лицо, чтобы заглянуть в глаза, – не бойся причинить мне боль.
– Я и не боюсь. Этого, Рафаэль, я боюсь меньше всего.
Дернув голову в сторону, я избавляюсь от его пальцев и даю себе минуту настроиться. Твою ж мать. Дышать с каждой секундой становится сложнее, а изможденное тело бросает в жар. Господи, да что со мной не так? Еще и убить его грозилась, а сейчас даже иголкой кольнуть боюсь. Возможно все намного проще. Я не боюсь, а люблю… Все дело в том, что я по-прежнему люблю своего дьявола. И мне не нравится эта мысль.
Упрямо сжав зубы, я склоняюсь над раной и пронзаю кожу, производя первый стежок. До затуманенного рассудка доносится болезненное шипение. Да, сейчас не помешало бы проявлять осторожность. Только вот хочется закончить как можно быстрее, ведь руки трясутся так, что приходится прилагать усилия при вводе иглы. Правда, стоит отдать должное Рафаэлю, он ни разу не дернулся, позволяя мне снова и снова причинять ему боль.
Закончив экзекуцию, я складываю бинт в несколько слоев и аккуратно накладываю на рану, по краям фиксируя повязку специальным скотчем. Теперь можно и в сестры милосердия податься.
Очередное бережное прикосновение дьявола вырывает меня из мыслей, заставляя посмотреть на него снизу вверх и почувствовать себя уязвимой под тяжестью горящего взгляда.
– Что? – Сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло, а ноги уже грозятся превратиться в безвольное желе.
Он поджимает нижнюю губу и качает головой.
– Ничего. Просто не могу поверить, что ты рядом. Я могу видеть тебя, – теплая ладонь перемещается мне на затылок, – трогать, – решительно притянув, Рафаэль проводит носом по моим волосам, цепляя несколько своей щетиной. – Я не верю, что теперь могу дышать тобой. – Вдохнув полной грудью, он опускает руку мне на талию и сильнее прижимает к себе. – Больше я никуда тебя не отпущу. Я больше не оставлю тебя, детка.
Дыхание Рафаэля становится ровным и тихим, но я, в отличие от него, не могу позволить себе подобную роскошь. Мне просто не верится в реальность его признания и поэтому хочется избавиться от обжигающих прикосновений. Мне просто необходимо побыть наедине с собой. События в моей жизни происходят слишком быстро. Да и приятное тепло от сказанного им внезапно сменяется холодным воспоминанием о разговоре с Эзио.
Наверное, в это мне проще поверить, чем в то, что я услышала от своего отца.
– Я бы хотела принять ванну. – Игнорирую слова Рафаэля и слегка отстраняюсь от него, заправляя выбившийся локон за ухо. – И не отказалась бы от чистого комплекта белья… и полотенца.
Понимающе кивнув, он неспешно выходит и возвращается со стопкой чистых вещей.
– Это моя одежда. Чистая майка и спортивные штаны. А завтра ты выберешь на свой вкус все, что захочешь.
– Не стоит. Такой вариант меня вполне устраивает.
– Тебе в любом случае понадобятся вещи.
– Помоги расстегнуть платье и оставь меня, пожалуйста, одну, – нетерпеливо выпаливаю из-за нарастающей головной боли и поворачиваюсь к нему спиной.
