– Так меня ж уже рядом не было. – Галина Серафимовна вытерла ладонями сухие глаза. – Нет от меня толку, Саша, деточка. Ничего полезного я тебе рассказать не могу. И сделать ничего не могу больше, чтобы тебя не мучили.
– Никто меня не мучает, баб Галь.
– Так полиция же…
– Разберемся. Ладно, спасибо за чай, пирожки и разговор. Пойду я.
Корнеева проводила его до дверей. Встала в проеме, наблюдая, как Александр спускается по лестнице.
– А все-таки хорошо, что она умерла, – услышал он и повернул голову.
Галина Серафимовна улыбалась.
Хвороба, накинувшаяся на Макарова, в этот раз была какой-то особенно злой. Вот уже несколько дней чувствовал он себя хуже некуда. Температура на любых порошках и микстурах не падала ниже тридцати семи и шести, после чего, спустя час, снова подбиралась к отметке в тридцать девять и даже выше.
Температурный бред изматывал, и в промежутках Макаров чувствовал сильнейшую слабость, которая не давала ему оторвать голову от подушки, не говоря уже о том, чтобы встать с постели. Все это время он чувствовал спасительное присутствие жены. Лена приносила ему морс, чай, бульон и бутерброды с копченой колбасой. Следила, чтобы он вовремя принял лекарства. Меняла мокрую от пота футболку, когда Макарову было жарко, и накрывала вторым пледом, когда его трясло в ознобе.
Все это время она еще бдительно следила за тем, чтобы в комнату с болезным отцом не прорвалась Катюшка, да и сама заходила к нему исключительно в маске, чувствуя ответственность за здоровье детей. Макаров пытался минимизировать Ленины визиты, потому что боялся ее заразить, но она не обращала внимания на его слабые возражения, чему он в глубине души радовался, потому что без Лены ему было бы особенно худо.
Самое неприятное, что хворь его случилась крайне не вовремя. Вокруг «Турмалина» происходило что-то нехорошее. Макаров угадывал это тем врожденным чувством, которое называется интуицией. Никогда в жизни она его не подводила. События, творящиеся вокруг, внешне казались никак не связанными друг с другом, да и к его фирме имели весьма косвенное отношение, и все же Макаров знал, что «Турмалину» угрожает опасность, вот только не мог выявить, какая именно, и от этого злился.
По-хорошему, сейчас нужно было отправиться в офис, поговорить с руководящим составом, собрать в кучу все странности, запереться в кабинете на несколько часов и попытаться выстроить все в систему. В том, что таковая существовала, он даже не сомневался. Система имелась всегда и во всем, надо было только увидеть закономерность. Но именно это из-за болезни он сделать не мог. Мозг отказывался думать, словно помещенный в вату. В нем периодически вспыхивали какие-то искры, но единственное, на что они были способны, это поджечь эту самую вату. И все.
На Александра Гордеева, к сожалению, надежды тоже нет никакой. Нет, тот, стиснув зубы, тащил на себе всю операционку, и эта нагрузка, и без того не маленькая, удвоилась в связи с выходом из строя директора. Но построить систему, увидеть закономерность Сашка и в лучшие свои дни не мог, будучи блестящим тактиком, но никак не стратегом.
Сейчас же он еще находился под подпиской о невыезде, поскольку проходил подозреваемым по делу об убийстве какой-то своей дальней родственницы. Происходящее с Сашкой тоже было частью того непонятно откуда взявшегося хаоса, который стремился разрушить важную для Макарова часть его жизни. Он не верил в случайности, а потому то, что его заместитель и правая рука сейчас пребывал под следствием, казалось каким-то очень своевременным «кирпичиком» в конструкцию, возводимую чьей-то дьявольской рукой.
Вынырнув из очередного полусна, полубреда, Макаров попытался хотя бы перечислить в голове те сигналы, которые вызывали у него подозрения. Итак, сначала начались проблемы на социальном объекте – доме для переселенцев из ветхого и аварийного жилья, тендер на строительство которого «Турмалин» выиграл весной прошлого года. На данный момент дом уже полностью подведен под крышу и подключен к сетям. Началась внутренняя отделка, так что к сроку сдачи – первому сентября наступившего года – все должно быть готово.
Однако ту часть средств за уже выполненные работы, которая должна была поступить на счет «Турмалина» в конце декабря, они почему-то еще не получили. Мэрия, выступавшая заказчиком строительства, сослалась на предпраздничный график работы казначейства, мол, просто не успели. Особой катастрофы в этом не было. «Турмалин» имел оборотные средства, так что зарплату всем строителям и сотрудникам выплатил, и даже премию удалось наскрести, однако ощутимую финансовую брешь задержка оплаты все-таки пробила.
