По-хорошему, сейчас ему нужно было сосредоточиться на работе. Макаров болел, а потому нерешенные проблемы требовали его, Александра, единоличного разбирательства. Однако голова отказывалась переключаться в рабочий режим. Сейчас было важнее понять, кто и за что убил Ренату. Способ ее убийства не оставлял сомнений в том, что этот же человек был виновен и в давней смерти деда. Вот только расследовать убийство двадцатидвухлетней давности было невозможно. А случившееся только что – вполне.
Его немного удивляло, что адвокат Волина сразу вызвалась ему помочь. Она вообще была немного чудная. Юрист, ворующая улики с места преступления. Этот ее поступок не укладывался у Гордеева в голове, потому что не вязался с обликом Волиной: чопорной, деловой, немного холодной. Такой она была в их первую встречу в ее офисе. Дома же Евгения выглядела совсем другой. Домашний костюм и отсутствие косметики делали ее мягче, женственнее, теплее, что ли.
Дома она совсем не походила на бездушную машину, цитирующую законы, она была живым человеком, точнее, женщиной. И, лежа в постели, Александр вдруг понял, что женщина эта вызывает в нем вполне плотские желания. Он даже охнул, осознав, что хочет Евгению Волину, о существовании которой еще несколько дней назад ничего не знал.
Возвращаясь от нее домой, он, как и обещал, перезвонил Макарову, чтобы сообщить, что Волина, несмотря на громкую фамилию, не является шпионкой. Услышав, что он и сам знаком с ней через семью младшего брата, Макаров крякнул с досады.
– Точно. Я и забыл, что пару раз видел ее у Женьки дома. Ты ж знаешь, для меня, кроме Лены, женщины не существуют. И процесс, который «Турмалин» выиграл у фирмы «ВолГА», я помню. Громкое было дело. И юристку эту помню тоже. Билась она тогда в суде, как лев, хотя и понимала, что без перспектив. Я еще тогда подумал, что ее поведение вызывает уважение. Так, значит, это она и есть.
– Да. И если бы она участвовала в каком-то хитроумном заговоре Волиных, то, скорее, подкатила бы к Женьке или к тебе, а не ко мне.
– Да не факт, – усомнился Макаров. – С Женьки где сядешь, там и слезешь. С его опытом оперативной работы на удочку не ведутся. Да и я тоже, как ты понимаешь, не мальчик. Хотя ты прав, конечно. Скорее всего, это просто совпадение. Хотя оно и продолжает мне не нравиться.
Вчера, вернувшись от следователя, Гордеев сообщил Макарову, что его, кажется, подозревают в убийстве. Признаться, его немного волновало, как шеф воспримет столь неоднозначную информацию, однако Макаров не был бы собой, если бы отреагировал как-то иначе.
– Помнится, два года назад меня тоже подозревали в убийстве. Но ничего. Рассосалось как-то. И преступника нашли, и я в наваре остался. С Леной и даже с найденным ею кладом. Так что не журись, Сашок, и у тебя все разрулится. Ты, главное, руку на пульсе фирмы держи, а то я тут немного расклеился. Выйду – со всем разберемся.
Гордеев вообще-то был уверен, что разберется сам, тем более что это было его семейное дело, не имеющее к Дмитрию Макарову никакого отношения. Вместе с Евгенией Волиной он составил список людей, с которыми она должна была поговорить, пользуясь своим статусом его адвоката.
Первым в списке значился бывший муж Ренаты, Игорь Максимов, владеющий сетью автозаправок и занимающийся оптовыми поставками топлива. С женой он развелся десять месяцев назад и успел не только жениться снова, но и стать отцом очаровательного карапуза. На первый взгляд, ему было совершенно незачем убивать Ренату, потому что развод давно состоялся. Но проверить все равно не мешало.
Второй в списке стояла бывшая подруга деда Галина Серафимовна Корнеева. У той причины ненавидеть Ренату были, да еще какие. Вот только ждать двадцать два года, чтобы отомстить? Странно это, если честно.
Третьим шагом нужно было установить Ренатиных родственников и наследников, а заодно определить потенциальный размер наследства. Есть смысл убить сорокадевятилетнюю женщину ради однокомнатной квартиры, пусть и в центре города? Если честно, то нет. Хотя и за меньшее в наше время, случается, убивают.
Четвертым они с Волиной записали в перечень подозреваемых неведомого массажиста. Понятно, что установить его личность должна полиция, но вот после этого встретиться и поговорить будет совсем не лишним. Зачем массажисту лишать Ренату жизни и какое он мог иметь отношение к Александру Васильевичу, было совсем не ясно, но вычеркивать из уравнения дополнительное неизвестное было все равно неправильно.
Еще у Ренаты Максимовой наверняка имелись какие-то подруги, которые могли знать, откуда вдруг всплыло старое завещание. Хоть это и казалось лишенным логики, Гордеев был уверен, что обнародованная вдруг последняя воля деда имела к происходящему самое непосредственное отношение.
Они с Волиной договорились, что будут встречаться каждый вечер, чтобы обменяться информацией, которую каждому удалось добыть. И ожидание этих встреч делало расследование чуть ли не приятным. Про себя Гордеев решил, что обязательно пригласит Евгению в ресторан, когда их общее дело закончится. А дальше… Дальше будет видно.
