Жужелицы, значит. Настроение у Александра испортилось еще больше, а потому до него не сразу дошел смысл сказанных слов. Но все-таки дошел.
– Простите, в какой деловой переписке? Я вас в первый раз в жизни вижу.
– Так и я вас в первый раз вижу. – Волин снова развеселился. Видимо, смешливость была одним из качеств его характера. – До этого момента мы с вами только переписывались. И хотя я несколько раз предлагал встретиться, чтобы некоторые детали нашего сотрудничества обсудить лично, вы уклонялись от встречи, считая ее нецелесообразной и преждевременной. Забавно, что мы увиделись здесь. Похоже, вы этого не ожидали.
– Да я до сегодняшнего утра вообще не знал о вашем существовании, – происходящее нравилось Гордееву все меньше. – А потому переписываться с вами никак не мог. С чего вы вообще взяли, что ведете диалог именно со мной?
– Потому что в первом полученном мною письме вы представились Александром Петровичем Гордеевым, заместителем генерального директора ООО «Турмалин».
– А если бы вам написал человек, представившийся папой римским, вы бы тоже были уверены, что переписываетесь с понтификом? Какого рода переписку вели с вами от моего имени?
Он сейчас говорил очень жестко, потому что происходило что-то нехорошее. Вокруг него происходило. И вокруг «Турмалина» тоже.
– Вы… То есть я сейчас уже не уверен, что это были вы, предложили мне сотрудничество, чтобы «ВолГА» могла без торгов получить право застраивать территорию Красных казарм.
Час от часу не легче. Впрочем, что-то подобное Гордеев и предполагал, лишь только услышал о переписке.
– На каких условиях?
– В случае расторжения договора с «Турмалином» и перехода права застройки к фирме моего отца вы хотели получить один миллион рублей. Наличными.
– Вы что, идиоты? – с подозрением спросил Гордеев. – Вы хотите сказать, что вы, ваш брат и ваш отец поверили, что я готов участвовать в промышленном шпионаже, опустим слово «предательство», поскольку моральными категориями ни один из вас явно не мыслит, за сумму в один миллион рублей? Простите, а зачем он мне сдался? Я столько зарабатываю примерно за пару месяцев. Ну, может быть, за два с половиной.
Волин выглядел немного сбитым с толку.
– Брат и отец ничего об этом не знают, – наконец выдавил он. – Я хотел провести всю эту операцию сам, а потом рассказать им, когда все будет уже готово.
– А. То есть идиот – только вы. Я могу не подозревать ваших старших родственников во внезапном помутнении рассудка. Браво. Простите, Валерий Георгиевич, а сколько вам лет?
– Какое это имеет отношение к делу? Тридцать два.
– К тридцати двум годам у людей уже обычно проявляются зачатки разума.
– Александр Петрович, не хамите, – вступилась за Валерия Евгения.
– Да разве я хамлю? – удивился Гордеев. – Помилуйте, Евгения Алексеевна, я просто констатирую факт. Вы-то со стороны понимаете, какой бред несет ваш, с позволения сказать, родственник?
– Со стороны я понимаю, что вокруг вас происходит что-то непонятное, – парировала Волина. Тон у нее был не менее жестким, чем у него самого. – Женщина, которую вы давно не видели, подает иск, оспаривающий ваше наследство двадцатилетней давности, после чего погибает при невыясненных обстоятельствах. На объекте, приобретенном фирмой, где вы изволите работать, происходят два пожара, после чего журналисты со вкусом смакуют их подробности, а также обсуждают, как быстро на ваш «Турмалин» наложат огромные штрафы. Утром все на том же объекте именно вы находите труп, а сейчас выясняется, что от вашего имени кто-то ведет переписку с представителем вашего основного конкурента, обещая ему передачу прав на Красные казармы. Вам не кажется, что это очень нехорошее совпадение?
– Кажется, – согласился Гордеев. – У меня только один вопрос. При чем тут журналисты?
Она вытащила из кармана телефон, потыкала в него пальцами и протянула Гордееву. На экране он обнаружил текст новости, которую внимательно прочитал. Этого и следовало ожидать. Слетелось воронье. Быстро они. А почему, собственно говоря, должно быть медленно, если вся эта операция явно готовилась заранее. Хотелось бы понять, насколько заранее.
– В общем так. Юноша бледный, со взором горящим. Вам придется как-то свыкнуться с мыслью, что я ничего вам никогда не писал, в преступный сговор с вами не вступал, и миллион рублей мне до фонаря. Кто вступил с вами в деловое, так сказать, сотрудничество от моего имени, я обязательно выясню. Если из всей этой чехарды торчат уши ваших папочки и брата, то, клянусь, они за это ответят. Причем так жестко, что пожалеют, что вообще узнали о моем существовании. Если они тут ни при чем, то спешу вас огорчить. У них, кажется, тоже большие проблемы.
– Почему? – спросила Евгения.
Валерий молчал, только глаза таращил.
– Потому что если за всем этим не стоят ваши родственники, то это может означать только то, что фирмы «ВолГА» и «Турмалин» кто-то пытается яростно столкнуть лбами. – Он повернулся к Валерию: – С какого адреса вам писал человек, представившийся Александром Гордеевым?
– Я сейчас не скажу. Мне надо посмотреть.
– Так посмотрите, черт вас побери.
