– Да мне Гордеев сказал, – неохотно признался Макаров. Стыдно ему было признавать, что заместитель обвел его вокруг пальца, как… как… как чилийского лоха. Именно такое выражение использовал сын Митька. – Мне сразу не понравилось, что он подпустил к решению деловых вопросов человека от Волиных, а он сумел меня убедить, что это простое совпадение, а ее в качестве адвоката по наследственным делам ему ты рекомендовал.
– Нет, Михалыч. Это откуда вообще взялось-то, – Рюмин явно разволновался. – Не было такого. Вот я тебе здоровьем клянусь. Как-то он действительно вскользь упомянул, что на него в суд подали и ему юрист нужен. Это в кабинете у девчонок из юридической службы было. Я как раз зашел договоры отдать, которые на проверку брал. И кто-то из юристов и сказал, что в городе наследственными делами занимается Евгения Волина. Не помню кто. Может, Аня. А может, Ира. Ты спроси сам у юристов-то, Дмитрий Михалыч. Мне врать незачем.
– Тебе незачем, а Гордееву, получается, есть зачем, – задумчиво проворчал Макаров. – А у юристов я спрошу, конечно.
Спустя полчаса ему показали видео, снятое у офиса Евгении Волиной. На этом видео сначала было видно, как в помещение зашел Валерий Волин, приехавший все на той же белой «Ауди», что и к Красным казармам и офису «Турмалина». А спустя двадцать минут у офиса появился Александр Гордеев, собственной персоной. Зашел внутрь и остался. Явно на переговорах.
По их окончании, еще минут через десять, Валерий Волин вышел к своей машине, сел в нее и уехал. А Гордеев остался. Спрашивается, какие еще нужны доказательства? Все. Хватит. Макаров достал телефон, набрал номер Гордеева и велел тому явиться на работу. По приезде его заместителя уже ждали собранные коробки с личными вещами, а также приказ об увольнении.
Гордеев пытался что-то объяснить, но Макаров не дал ему такой возможности. Боялся не сдержаться и заехать в морду своему заместителю. Да и сил у него уже никаких не оставалось. Сбитая перед уходом из дома температура снова неумолимо поднималась, а дел впереди и так невпроворот. Не до мордобития. Поэтому он просто велел Гордееву убираться вон и больше никогда не показываться ему на глаза.
Раздвинув полоски жалюзи на окне, Макаров смотрел, как Александр с коробкой под мышкой пружинистым шагом идет к своей машине. Дождавшись, пока тот уедет, он вернулся за свой стол и начал методично составлять список причиненного действиями заместителя ущерба.
– Ты иди, Феоктистыч, – попросил он Рюмина.
– Так, может, сделать чего надо? Хотя бы план составить, куды теперь бечь.
Иногда он любил подпустить в речь такие вот простонародные выражения. Макарова они бесили, потому что простота эта была наигранной. Не от души шла.
– Иди и работай, как считаешь нужным. Тебе за это платят, – раздражение снова прорвалось наружу, хотя Макаров и старался его скрыть. – Потом доложишь по результату. А я сам действовать буду. Ты уж извини, не ставя тебя в известность.
По лицу Рюмина он видел, что начальник службы безопасности обиделся на явное недоверие. Сил объяснять, что это не недоверие, а просто экономия энергии, не было. Сил не было вообще ни на что. Макаров дождался, пока за надутым Рюминым закрылась дверь, и решительно придвинул к себе лист бумаги.
Первой проблемой стала претензия, выставленная Комитетом охраны культурного наследия. Быстро сориентировались, ничего не скажешь. А значит, за этим кто-то стоит. Не бывает столь быстрой реакции на два не самых крупных пожара со стороны чиновников, которые методично и уныло копаются в бумажках. Так, выяснить это поможет Лена. У нее там связи.
Макаров сделал соответствующую пометку на листе, достал телефон и позвонил жене. Вот тут-то она уже во второй раз сказала, что не верит в виновность Гордеева.
– Лен, мы с тобой вечером это обсудим, – кротко попросил Макаров, потому что силы продолжали убывать. Он вдруг испугался, что сейчас потеряет сознание. – Ты пока просто узнай, что стоит за этой небывалой активностью. Ладно?
– Ладно, – покладисто согласилась жена и положила трубку.
Макарову вдруг стало обидно, что она не поинтересовалась его самочувствием. Ему очень хотелось, чтобы Лена сейчас его пожалела. А она не жалела, и от этого осознание, что он совсем один, вдруг стало таким острым, что защипало глаза и запершило в горле. Или это все проклятый вирус?
Он усилием воли заставил себя вернуться к работе. Так. Надо позвонить Элеоноре Бжезинской и обсудить проблемы с лифтами, возникшие на стройке в «Изумрудном городе». Глядишь, она подскажет что-нибудь полезное. А потом обзвонить всех поставщиков, которых вел Гордеев, чтобы предупредить о его увольнении и замкнуть на себя.
Начала болеть и противно кружиться голова. Больше всего на свете Макарова тянуло уехать сейчас домой и снова нырнуть под одеяло в своей комнате, оставив навалившиеся проблемы снаружи. Он вздохнул. Нет, он не может себе позволить убежать от проблем и болеть тоже больше не может себе позволить.
