В одном из оконных проемов стояла большая дубовая горка. Когда-то она «жила» в столовой вместе с резным буфетом, так приглянувшимся Ренате. Делая ремонт, Гордеевы приняли решение осовременить пространство, выбросив из него слишком тяжелую и старую мебель. Избавиться от антикварной горки не поднялась рука, поэтому ей определили новое место жительства, отправив в кабинет.
У другого окна стоял письменный стол, тоже старинный, с зеленым сукном, на котором располагалась антикварная лампа под зеленым же абажуром, в тяжелой, толстого стекла пепельнице лежали ключи от запертых ящиков, а рядом красовался большой, двадцатидвухдюймовый моноблок.
Конечно, у деда никакого компьютера и в помине не было. Оставив кабинет своего рода музеем, Гордеевы не пользовались им как помещением, но вот компьютер все-таки установили, выведя на него всю систему безопасности. На экране, как на ладони, транслировались изображения со всех камер, установленных на воротах, нескольких точках забора, позволяющих «простреливать» пространство с разных ракурсов, крыльце, крыше, в коридоре, кухне, гостиной и подвале.
На втором этаже камера была только в коридоре, в спальнях и гостевых комнатах устанавливать их Гордеев считал неэтичным. Ему бы и самому было неуютно ходить голым по комнате, зная, что изображение куда-то передается. Точнее, не куда-то, а сюда, в кабинет, но кто знает, при каких обстоятельствах и кто может его увидеть.
– Грамотно, – Рюмин кивнул в сторону экрана. – Как профессионал говорю, сделано на совесть. И по уму.
– Спасибо. Я хороших спецов нанимал. Не жмотничал. Ладно, Феоктистыч, перейдем к делу.
Они расселись в глубоких удобных кожаных креслах, и Александр изложил все свои выкладки, которые четко сформулировал ночью. Рюмин молчал.
– Не убедительно? – спросил Александр.
Начальник службы безопасности «Турмалина» досадливо крякнул.
– Петрович, а ты сам на моем месте себе бы верил?
– Не знаю, – честно признал Гордеев. – Но если все-таки допустить, что я ни при чем?
– А я это, между прочим, допускаю. Иначе меня бы здесь не было. Ты думаешь, я не знаю, чем рисковал, когда ехал сюда? Если я не ошибаюсь, шеф неподалеку живет. И как я буду выглядеть, если он меня тут застукает?
– На труса ты не похож, – усмехнулся Александр.
– А я и не трус. Иначе бы не приехал. Ладно. Я не меньше твоего хочу правду узнать. Мысль, что в «Турмалине» «крот», мне покоя не дает. Ты это или кто другой, а по всему выходит, что по-любому я прошляпил. Мне и разгребать. Ладно. Возможность удаленного вмешательства я посмотрю. Следы должны остаться, а раз так, наши спецы их найдут. Списки конкурентов ты сам составь. А я свои сделаю. Потом сравним. Так пользы больше будет.
– Что с поквартирным обходом дома, где жила Рената?
– Кто? – не понял Рюмин.
– Любовница моего деда. Та, которую убили. Регистраторы посмотреть надо.
– Ты уверен, что надо? Полиция наверняка тоже догадалась, что убийца мог попасть на камеры, и подобный обход уже произвела. По второму кругу пойдем.
– Полиция наверняка смотрела записи только за день убийства, – не согласился Гордеев. – А преступник – человек умный и предусмотрительный. Он про регистраторы в машинах наверняка подумал и постарался на них не попасть. Вот только у Ренаты в гостях он наверняка бывал и раньше, когда еще не собирался ее убивать. А тогда ни про какие камеры он и не думал даже. То есть смотреть надо максимально ранние записи. Полиция туда точно не отматывала.
– Ты думаешь, регистраторы хранят такой объем данных? – В голосе Рюмина звучало сомнение. – Да и как мне людям объяснить, кого именно они на записях должны увидеть?
Да. Это действительно было «узким» местом. Даже если на видеорегистраторах был запечатлен таинственный любовник Ренаты, нашедший тайник с завещанием, как люди Рюмина должны понять, что это именно он? Гордеев внезапно пал духом.
– Ладно. Я ж не возражаю. Сделаем, – сказал Феоктистыч, увидев его посмурневшее лицо. – Только это будет не быстро. Ты ж понимаешь, что на это время надо. Дом большой, квартир сто пятьдесят навскидку. Люди днями на работе. Вечерами тоже могут не дома сидеть. Да и разговаривать не все захотят. А народу у меня раз, два и обчелся. Не каждому же такое тонкое дело поручишь. Тут надо, чтобы люди языком не болтали. Так что быстрых результатов не жди, да и вообще особо на них не надейся.
– Хорошо. И спасибо тебе.
Рюмин выбрался из кресла, размял затекшие ноги.
– Да ладно тебе. Еще вчера я бы сказал, что одно дело делаем. Сейчас же по всему выходит, мы по разные стороны баррикад. Но узнать правду я хочу не меньше твоего. Так что сочтемся славою, Петрович.
Снова наотрез отказавшись от чая и любого угощения и даже не попрощавшись с Татьяной Михайловной, гость отбыл, пообещав держать Гордеева в курсе. Александр же испытывал сильный голод, всегда прорезавшийся у него в моменты неприятностей.
– Мам, накорми меня! – прокричал он и, заперев за Рюминым дверь и ворота, направился в кухню.
