– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил Гордеев. – И еще одно… Я отметил, но не заострил внимание. Несколько дней назад я попросил Рюмина обойти жильцов дома, где жила Рената, и проверить их видеорегистраторы. Некоторые из них хранят записи месяц, а значит, на них вполне мог оказаться любовник Ренаты. Не в день убийства. Он наверняка был достаточно внимателен, чтобы учесть видеорегистраторы. Но не один же раз он у нее бывал. Наоборот, навещал регулярно, а значит, хотя бы на одну запись мог и попасть. Шанс, конечно, невелик, но проверить надо. Так вот, когда я про это заговорил, Феоктистыч мне ответил, что на эту работу понадобится много времени. Мол, дом-то большой, на сто пятьдесят квартир. Откуда он мог знать, в каком доме жила Рената, если я ему адреса не называл?
– Ну да. Получается, что он был с ней знаком настолько близко, что бывал в доме. То есть на записях с камер он должен был найти самого себя.
– Ага. Найти и уничтожить. Это я ему удачно подсказал, конечно. Молодец.
– Хорошо. – Макаров снова встал и зашагал по кабинету. – Если твои рассуждения верны и за убийством этой самой Ренаты и поиском Константиновского рубля стоит действительно Феоктистыч, то, получается, под Волиных тебя тоже он подставил? И тогда за нападением на Буковееву и Игнатьева и за всеми неприятностями «Турмалина» тоже стоит он? Зачем?
– А если он связан с Волиными? – предположил Гордеев. – Не с Женей, конечно. На Жене я женюсь, когда это все закончится. Я имею в виду Георгия и Александра Волиных. И Валерия, хотя того могли и втемную использовать.
– Он что, совсем дурачок?
– Не дурачок. Творческая натура. Далекая от бизнеса и жизненных реалий.
У Макарова зазвонил телефон. Он мельком посмотрел на экран и напрягся. Именно этого звонка он ждал уже несколько дней.
– Кажется, мы сейчас все узнаем, – сказал он Гордееву охрипшим от охватившего его волнения голосом.
Нажав на кнопку и поприветствовав собеседника, он обменялся с тем несколькими дежурными, ничего не значащими фразами, подтверждающими, что ему, Макарову, не чужды правила хорошего тона, после чего, уже молча, выслушал всю сообщаемую ему информацию.
На лице его ничего нельзя было прочитать, лишь желваки ходили. Туда-сюда. Туда-сюда. Обычно это не сулило его врагам ничего хорошего. Краем сознания он отметил, что Гордеев ждет завершения разговора вполне спокойно. Не расслабленно, конечно. Вряд ли в его ситуации можно расслабиться, но и без всякого волнения. Если бы он был в чем-то замешан, то вряд ли смог бы сохранить такой бесстрастный вид. Поди там догадайся, о чем сейчас узнает грозный начальник.
Закончив разговор и поблагодарив собеседника, Макаров отключил телефон, откинул его в сторону. Ни в чем не повинный аппарат заскользил по гладкой поверхности лакированной столешницы, упал бы на пол с другой стороны, если бы Гордеев его не подхватил.
– Начало многообещающее, – проговорил Гордеев. – Расскажешь?
Макаров помолчал.
– Ты знаешь, – сказал он наконец, – я всегда знал, что главным двигателем любого прогресса являются исключительно женщины. Мы, мужики, можем пыхтеть сколько угодно, надувая щеки и чувствуя себя мачо и альфа-самцами. А они приходят и щелчком пальцев расставляют все по местам.
– Это ты к чему? – не понял Гордеев.
– К тому, что Элеонора Бжезинская была совершенно права.
Гордеев по-прежнему смотрел на него непонимающе.
– Когда у «Турмалина» начались неприятности, она позвонила узнать, чем может помочь. Удивительная женщина. В разговоре она сказала, что происходящее с нашей фирмой напомнило ей о событиях давно минувших дней, когда ее собственная компания была атакована с целью рейдерского захвата. Главным кукловодом, который стоял за всеми ее неприятностями, был Эдуард Горохов. И хотя, казалось бы, он тогда, получив по рукам, затих и отошел от дел, Элеонора увидела в случившемся с «Турмалином» его почерк. Ну, и я навел справки. Задал специально обученным людям вопрос, что делает Горохов и его фирмы. И получил ответ.
Гордеев терпеливо молчал, спокойно ожидая, что шеф продолжит. Выдержки этому парню было не занимать.
– Горохов минувшей осенью, незадолго до объявления торгов на землю, выкупил и оформил в собственность два частных земельных участка, непосредственно примыкающих к району Красных казарм, – рассказывал Макаров. – А еще летом прошлого года он очень серьезно поссорился с Георгием Волиным. Тот прилюдно оскорбил Горохова, назвав уголовником, которому он руки не подаст.
– Уголовником? А он что, судим?
– Да. Его выгнали из органов и осудили на два года за пытки задержанных. Он со своими людьми надевал на подозреваемых противогаз и перекрывал шланг. Это они так показания выбивали. И хочешь вишенку на торте?
– Давай уже.
– Одним из подчиненных Горохова был Валентин Рюмин. Они в одном отделе работали.
– А ларчик просто открывался, – задумчиво хмыкнул Гордеев. – Значит, это точно он.
– Понять бы, за что он сторожа по голове ударил, – мрачно вопросил Макаров.
Он испытывал такое бешенство, что, попадись сейчас начальник службы безопасности ему на глаза, убил бы, наверное.
