Гордеев чуть не застонал. Зная маму, он был уверен, что про внуков Евгения Волина уже в курсе. Ладно, с этим он позже разберется. И с внуками, и с потенциальными возражениями их матери. Где-то в глубине себя он знал, что возражений не будет. Прошедшая ночь наглядно показала, что на самые важные, жизнеполагающие вещи они смотрят одинаково.
– Ладно, я сейчас ей сам позвоню, – сказал Гордеев. – Мама, ты все-таки будь внимательна. Я не хотел, чтобы ты оставалась в доме одна.
– Я, слава богу, не инвалид. И с головой у меня все в порядке, – с достоинством возразила мама. – Ночью смогла тревожную кнопку нажать и сейчас смогу, если что. Но зачем, если монету ты забрал с собой. Я так и сказала Валентину.
Гордеев понял, что значит выражение «волосы зашевелились от ужаса».
– Какому Валентину? – спросил он, стараясь не выдать своего волнения, но плохо выходило.
Голос его заскрипел, как наждак по стеклу, и Макаров, разговаривающий у окна по телефону с братом, повернулся и удивленно посмотрел на него.
– Саша! – с упреком сказала мама. – Ты не помнишь, кого отправил к нам домой? Твой коллега, который был у нас несколько ней назад. Валентин, это Саша звонит. Что? Дать ему трубку?
Видимо, лицо Гордеева отражало всю палитру испытываемых им сейчас чувств, потому что Макаров быстро сказал что-то в свой телефон, большими шагами пересек пространство кабинета, отделяющее его от заместителя, вынул телефон из его рук и включил громкую связь. Свой телефон он положил совсем рядом, видимо, для того, чтобы Макаров-младший, находящийся на связи, тоже мог все слышать.
– Привет, Петрович, – услышали они голос Рюмина, в котором сквозила какая-то отчаянная веселость. – Ты ведь все понимаешь, да?
– Все понимаю, – согласился Гордеев.
– Тогда, что ты должен делать, ты понимаешь тоже. Привози монету. Слышишь?
– Привезу, и что? На что ты рассчитываешь, Феоктистыч? На то, что успеешь добежать до канадской границы? Ты же понимаешь, что тебя будут искать. И найдут.
– Не твоя печаль. Мне нужен этот проклятый Константиновский рубль. Это я выяснил, что он вообще существует в природе. Ты знать не знал, что в твоем доме спрятано такое сокровище. Вот и продолжал бы в том же духе. Это моя монета, понял?
– Вопрос спорный, – не согласился Гордеев. – Эта монета принадлежала моему деду. И это единственное, о чем мы можем судить с полной определенностью. Кому он хотел ее оставить, мы не знаем. Кстати, завещание-то было?
– Не было никакого завещания. Точнее, было, но куда-то делось. Под ящиком буфета в квартире Ренаты лежала бумага с описанием Константиновского рубля и квитанция об оплате, произведенной старым хрычом. То есть что-то типа договора купли-продажи. Все, Гордеев, хватит мне зубы заговаривать. Привози монету. И да, приезжай один. Ты же понимаешь, что я, если что, церемониться с твоей матушкой не буду.
Гордеев бросил взгляд на Макарова. Тот едва заметно кивнул.
– Я сейчас приеду, – сказал Александр. – Разумеется, один. И монету привезу. Мне, в отличие от тебя, она сто лет не сдалась. И в моем представлении человеческой жизни она не стоит.
– Не надо по дороге заезжать в офис. Придется вам с «Димочкой» помириться позже. И не отключай телефон. Будь на связи всю дорогу. Я должен быть уверен, что ты никому не позвонишь. Ты, кстати, где?
Что ж, его вранье матери насчет офиса, как оказалось, было вызвано интуицией. На мгновение Гордеев испугался, что Рюмин, уезжая из «Турмалина», мог видеть его машину, но тут же вспомнил, что оставил ее за углом. За шлагбаум после увольнения его не пускали, а свободное место на городской парковке он смог найти довольно далеко. Плохо в их городе с парковками, слава тебе господи.
– Машину заехал помыть. Через пять минут освобожусь и приеду. И звонить никому не буду. Это, как я понимаю, не в моих интересах.
Он снова бросил взгляд на Макарова, и шеф опять кивнул и вышел из кабинета. Оставалось только надеяться, что он все понял правильно. А если нет? Гордеев натянул свой пуховик, достал из кармана монету-талисман, зажал между пальцами. Так, теперь надо, чтобы пока он идет до машины, Рюмин ни о чем не догадался.
Открылась дверь и в кабинет Макарова заглянула новая сотрудница. Кажется, ее звали Валечка, Гордеев не помнил. Работала она совсем недавно. Он внутренне похолодел от того, что она сейчас заговорит и выдаст его тайну. Телефон-то на громкой связи.
– Ваша машина с номером четыреста семьдесят семь? – спросила Валечка недовольным голосом.
– Моя, – немного ошалело ответил Гордеев, не совсем понимая, почему она этим интересуется.
– Так она готова уже. А вы тут сидите, кофе пьете. Выгоняйте ее из бокса, у нас следующий клиент.
Ай да Макаров. Александр вдруг сразу же повеселел. Вдвоем с шефом они обязательно обыграют Рюмина, это к бабке не ходи. Теперь он был уверен, что по дороге к машине никаких неприятностей не произойдет.
– Сейчас заберу. Спасибо, извините.
