– Кабы у меня был пистолет, то с удовольствием бы пристрелил. Я так тебя ненавижу, Гордеев, ты даже представить не можешь. За всю эту твою гадскую интеллигентность, все эти бесконечные «простите» и «спасибо». А вступать с тобой в рукопашную я не буду. Тут бабушка надвое сказала, кто победит. Ты моложе, да и форма у тебя спортивная лучше. Так что ты отдашь мне монету, сам себя примотаешь к стулу (а ты примотаешь, чтобы я матушку твою не убил), а потом уже я тебе руки свяжу. Ты не бойся, Гордеев, я вас с мамашей кончать не буду. Зачем мне еще два трупа, если без них можно обойтись.
Больше всего на свете сейчас Гордеев мечтал о том, чтобы Рюмин не вспомнил о существовании Евгении Волиной, которая могла появиться в доме в любой момент. Мама же про это однозначно сказала, просто Рюмин, находясь в эмоциональном штопоре, эту информацию не услышал. И на том спасибо.
Гордеев загнал машину на участок и открыл дверцу, намереваясь выйти.
– Куда? – остановил его собеседник. – Ворота закрой, умник.
Затея оставить их открытыми не сработала. Ладно, глупо было на это надеяться. Гордеев снова нажал на брелок, и ворота с тихим жужжанием начали свое движение у него за спиной. Он отбросил брелок в сторону, прижал рукав куртки, чтобы из него не выпал нужный предмет, двинулся к дому, внутренне собираясь.
Так. Слепая зона начинается примерно здесь. На всякий случай сделаем еще шаг, и еще один, и третий. Все, достаточно. Гордеев тряхнул рукой, рукоять отвертки, которую он вытащил из бардачка, послушно легла ему в руку. Три секунды, у него будет не больше трех секунд. Он сунул телефон в карман, чтобы не мешал. Будем надеяться, что у Рюмина не будет времени, чтобы это осознать. Все, слепая зона позади. Сделав несколько быстрых шагов, Гордеев поднялся на крыльцо, рванул дверь и с грохотом захлопнул ее за собой, в следующий же момент вогнав отвертку в находящийся у самого входа электрический распределительный щиток.
Так, кажется, у него получилось вырубить электричество, питающее систему видеонаблюдения. Если Рюмин до сих пор сидит перед монитором, то он это непременно заметит. Нет, Гордеев все рассчитал правильно. В следующее мгновение его враг оказался на пороге кабинета, взглядом измеряя расстояние между ними. Гордеев поднял вверх свободные руки.
– Спокойно, я без оружия.
– Телефон сюда давай.
Гордеев достал телефон из кармана. Рюмин было дернулся, но тут же расслабился, убедившись, что в левой руке у Александра именно телефон.
– Ты его зачем в карман убирал?
Тот пожал плечами.
– Машинально, когда дверь открывал. А что?
– По полу его ко мне подтолкни и без глупостей.
Гордеев присел и отправил телефон по направлению к Рюмину. Тот подобрал его с пола, выключил и засунул себе в карман.
– Извини, он тебе больше без надобности. Потом новый себе купишь. Теперь монету.
– Нет, – Гордеев покачал головой. – Где мама? Сначала я должен убедиться, что у нее все в порядке.
– Разумно, – согласился Рюмин. – Она в кухне. Проходи, только без фокусов. И без резких телодвижений.
В кухне! В кухне! Не в кабинете, где стоит ослепший монитор. Это же прекрасно. Просто настоящий подарок. Остается только надеяться, что Евгений Макаров сумеет оценить этот подарок по достоинству и воспользоваться им.
Рюмин первым зашел в кухню, сделав Гордееву знак не приближаться. Тот послушно дождался окрика: «Проходи». Если бы ему не хватило первых трех секунд, чтобы вырубить систему безопасности, то у него появился бы еще один шанс это сделать. Все-таки как профессионал Феоктистыч оставляет желать лучшего. Надо будет сказать Макарову, чтобы следующего начальника службы безопасности «Турмалина» подбирал тщательнее.
Гордеев зашел в кухню и увидел маму. Татьяна Ивановна сидела на стуле, примотанная к нему скотчем. Руки и ноги у нее тоже были связаны, рот заклеен. По лицу текли слезы. Александр закрыл глаза, потому что бушевавшая в нем ярость требовала выхода. На мгновение мелькнула мысль наброситься на Рюмина, сойтись в прямой схватке, наносить, не глядя удары, в эту ненавистную харю. Если бы не мама, он бы так и поступил, но рисковать ею Гордеев не мог.
– Мамочка. – Он кинулся к матери, обнял, она уткнулась лбом ему в плечо.
– Скотч не трогай, – предупредил его Рюмин. – Мне потом некогда будет возиться еще и с ней. Тебя вполне достаточно. Все это, конечно, очень трогательно, но давай уже заканчивать. Скотч вон, на столе. Давай сюда монету, приматывай себя к стулу, и я пошел. Не ровен час, сюда красотка твоя явится. С ней еще возиться.
Так, значит, про Женю он не забыл. Это плохо.
– Так, когда она явится, она нас все равно найдет, – сказал Гордеев. Ему нужно было во что бы то ни стало прояснить планы Рюмина по поводу адвоката Волиной. – И плакали твои планы успеть спрятаться.
– Явится и что? – ухмыльнулся тот. – Ключей от дома у нее нет, войти внутрь она не сможет. Решит, что вас нет дома, и свалит. Нет, фора до утра у меня точно есть. Хватит болтать, Гордеев, монету!
