– Понятия не имею, – покачала головой Корнеева. – В прошлом он милиционер. Или полицейский. Я все время путаю. Сейчас возглавляет службу безопасности какой-то фирмы. Он не очень меня жалует, поэтому общаюсь я в основном с Машенькой. И про него мы обычно не говорим. Еще чего не хватало.
Ясно. Галина Серафимовна не очень-то жалует мужа своей племянницы. Ну да, она в прошлый раз назвала его кобелем. Значит, знает что-то порочащее и сочувствует родственнице.
– А почему вас это так интересует? – поинтересовалась хозяйка.
– Да потому что любовника Ренаты Максимовой звали Валерой, – призналась Женя рассеянно. – Я подумала, что это может быть Волин. Хотя, наверное, я ошиблась, все-таки брат моего мужа сильно моложе погибшей.
– С этой потаскухи сталось бы и пионера себе в любовники взять, – фыркнула Корнеева. – Разрушать семьи, уводить мужиков из семьи, толкать к греху – это у нее в крови было. А они и уши развешивали, чтобы лапшу удобнее вешать. И квартиры ей, и дома, и монеты. А шиш с маслом. Накося, выкуси!
И старушка сложила из кулачка дулю. Маленькую и сморщенную. Сунула ее Жене прямо под нос.
Какие квартиры, дома и монеты? Женя вдруг напряглась. Что Корнеева имеет в виду? Понятно, что она до сих пор не может простить Ренате, что та отбила у нее Александра Васильевича Гордеева. И тот, как общеизвестно, действительно подарил молодой любовнице на двадцатипятилетие квартиру, в которой она недавно и погибла. Но дома и монеты? Неужели все-таки было завещание старого Гордеева, которое обнаружили в доме Максимовой? Но та же Корнеева утверждала, что завещания быть не могло. Кстати, а откуда она об этом знала, если к моменту смерти Александра Васильевича уже пять лет с ним не жила?
И у Ренаты Максимовой был любовник по имени Валера. А если это все-таки не Волин, а именно родственник Корнеевой?
– Галина Серафимовна, – задавая вопрос, Жене хотелось зажмуриться, но уж больно все сходилось. – Галина Серафимовна, вы знали, что муж вашей племянницы встречается с Максимовой? Вы поэтому в прошлую нашу встречу назвали его кобелем?
Губы старушки, и так узкие, совсем сжались в ниточку.
– Так кобель и есть, – начала она, помолчав. – Всю кровь Машеньке выпил. Всю жизнь гулял. То одна баба, то другая. А она, знай, терпела. Только сохла. Он своих баб от нее даже и не скрывал почти. Из-за одной даже разводиться собрался. Работали они вместе. Машенька ее видела. Высокая такая, грудастая, блондинистые волосы до попы и губищи на пол-лица. Конечно, если деньги есть, так чего себя не держать. Тоже юристка, как и ты. А про Ренату я не знала, видит бог, не знала. Про нее он ничего Машеньке не говорил. Смекал, поди, что до меня дойдет, так я и пришибить могу. За эту суку, посмевшую во второй раз к моей семье подобраться.
Женя ничего не понимала. У этого самого Рюмина была любовница, но не Максимова, а какая-то «юристка»? Женю вдруг как кипятком обдало. По описанию эта самая юристка как нельзя лучше походила на Алю Буковееву. Та была высокая, фигуристая блондинка, регулярно посещающая косметолога.
– Галина Серафимовна, а любовницу вашего родственника, случайно, не Алевтиной звали? – спросила она аккуратно.
Старуха с подозрением посмотрела на нее.
– А ты откуда знаешь?
– Ну, вы же сами сказали, что мы в одной профессии работаем. Знакомы. Как коллеги. Алевтина Буковеева. Слышали?
– Она самая, – мрачно подтвердила Корнеева. – Машенька мне это имя и называла. Мол, вот разлучница, хочет Валеру из семьи увести. Совета просила, как удержать. А я что могу в такой ситуации посоветовать? Я и сама не удержала, и других учить не имею права.
В голосе старухи слышалась горечь. Женя вдруг подумала, что не дай бог так любить, чтобы и спустя четверть века не простить измену. Такое чувство, что не было в жизни Галины Корнеевой ничего другого, кроме сначала испепеляющей любви, а потом иссушающей ненависти. А может, и правда не было.
Женя закрыла глаза и представила Александра Гордеева. Таким, каким он был в ее кабинете в первую их встречу. А потом в квартире Букли, когда задвинул ее за спину и пошел навстречу опасности. А потом ночью, когда он был над ней, рядом с ней, в ней, и они двигались и дышали в унисон. Это было прекрасно, и Женя была уверена, что запомнит все, что связано с ним, на всю жизнь. Но никогда-никогда-никогда не сможет научиться так сильно ненавидеть.
Она вынырнула из своих мыслей, потому что сейчас для этого не место и не время. Итак, у Букли был роман с неким Валентином Рюминым. А что, если это и есть тот человек, который затеял всю комбинацию в поисках Константиновского рубля? Но тогда он должен был знать и Ренату Максимову тоже. Боже мой, неужели она вычислила убийцу? И этот человек – родственник Корнеевой.
– Галина Серафимовна, минувшей ночью на Алевтину Буковееву было совершено покушение, – продолжила Женя осторожно.
– Что-о-о-о? – старушка удивилась так сильно, что у Жени не было ни тени сомнения в ее искренности.
