Анна вернулась в гостиницу, немного полюбовалась видами из окон своего номера – самого дорогого из всех, что удалось найти! – позвонила портье и попросила забронировать столик на двоих в ресторане «Тифлис». У Анны Иосифовны имелся список лучших ресторанов в городе, приготовленный помощницей, и начать она решила с грузинского.
Она любила грузинскую кухню.
К ужину она переоделась – мягкие широкие брюки, цветная рубашка, жилет из южноафриканской каракульчи, – оценила своё отражение в зеркале, кивнула себе, вышла и костяшкой согнутого пальца постучала в соседний номер.
– Нам пора, – объявила она, когда дверь распахнулась.
«Национальное достояние», чьей судьбой были заняты лучшие люди города и самый крупный издатель страны, совсем выбилась из сил. Дорога шла вроде бы ровно, но как будто вверх, и Маня крутила педали всё с бо2льшим трудом.
От Волькиного рюкзака ей было жарко, пёс горячо дышал ей в лицо, она пыталась отворачиваться, но ничего не получалось. И коленка, травмированная в прошлом году, когда Маня свалилась с лестницы, болела всё сильнее.
Её даже подташнивало слегка.
И страшно было – за Лёлю!
Куда её черт понёс, зачем она села в машину к леснику?! Почему оставила телефон?! Или он уволок её силой? Но тогда она должна была кричать и звать на помощь, а продавщица из Бушмино сказала, что «блондиночка» просто сидела рядом, выскочить не пыталась.
Непривычные мышцы отказывались служить, повторять постоянно одно и тоже движение, но Маня заставляла их работать. И коленка болела уже почти невыносимо.
…Ну, ещё! Ещё разок! И ещё! И раз! И два!
Вот наконец и поворот на Тургиново. Асфальт здесь был похуже, приходилось объезжать лужи и ямы.
И р-р-раз! И два! И ещё разок!..
Лес, вплотную приближавшийся к дороге, расступился, открылась полянка, заросшая молодой травой. На полянке, почти у самого леса, стояла длинная бревенчатая изба или сарай без окон и с визгом работал какой-то механизм.
Вж-ж-ж! Уиз-ж-ж-ж!..
Маня догадалась, что это, должно быть, и есть лесопилка, и свернула на тропу.
Остро запахло свежей стружкой и бензином.
Около избы или сарая стоял тот самый джип, на котором лесной человек подвозил Маню, пила визжала всё громче.
…Вдруг он убил Лёлю и теперь распиливает её на части, с ужасом подумала Маня. Вдруг опоздала, не спасла?!
Она соскочила с велосипеда, но идти не смогла: ноги подкосились. Она плюхнулась на колени в мягкую мокрую траву, попыталась подняться и заплакала от боли и бессилия. Волька старался выбраться из рюкзака, бился и рвался.
Визг вдруг стих.
– Ты откуда?! – И над ней навис человек в камуфляже. – Давай, давай, вставай!
И принялся тянуть её за руку.
Маня вырвалась и отползла на четвереньках.
– Где Лёля?! – завопила она. – Что вы с ней сделали?!
– Да поднимайся, чего ты ползаешь?!
– Где Лёля?!
– Манечка, я здесь! Что с тобой, Манечка?!
Маня села и посмотрела вверх.
Лёля наклонилась над ней, как над упавшим ребёнком, протягивала руки. Лесник стоял в некотором отдалении и таращил глаза.
– С тобой ничего не случилось? – спросила Маня у подруги. – Ты не пропала?
Теперь Лёля стала тянуть её за руку.
– Ничего не случилось, что ты? Ты откуда взялась, Манечка?
Маня оттолкнула подругу, перекатилась на колени и страшно неловко, унизительно, задницей вверх наконец поднялась.
– Почему ты не взяла с собой телефон?! Зачем ты уехала, дура?!
Лёля посмотрела ей в лицо:
– Никита пригласил пилораму посмотреть, – объяснила она осторожно. – Я и поехала! Я не видела никогда, не знаю, что это такое. Оказалось, интересно, тут лошадь живёт.
– Сама ты лошадь, – припечатала Маня и наконец-то освободила пса из рюкзачного плена.
Бультерьер выскочил и понёсся по траве.
– А чего такое случилось-то? – подал голос лесник. – Что за цирковое представление на велосипеде?
– Да никакого представления! Лёля пропала! Телефон дома, ни записки, ни звонка, ничего! Я испугалась! И поехала искать!.. Я думала, тебя похитили!..
– Вот это номер! – от души сказал Никита. – И ты с самого Щеглова на велике катишь?
– Я сначала в Дорино съездила, – сердито ответила Маня. – Я думала, ты в магазин ушла и не возвращаешься! – И опять накинулась на подругу: – Ну, куда тебя понесло?! Какую-то пилораму смотреть! Тебе не говорили в детстве, что к посторонним в машины садиться нельзя!
– Какой я на фиг посторонний? – удивился Никита. – Я самый что ни на есть местный! Это вы тут посторонние.
…Между прочим, это было совершенно справедливо.
– Манечка, прости меня, – пробормотала Лёля. – Про телефон я забыла совсем. Он как-то здесь… не нужен. Лежит и лежит себе. А Никита заехал с плотником сарай посмотреть. Ну, и пригласил на лесопилку. Мы сюда приехали. Я уже домой собиралась, вот буквально через десять минут!..
– Да ну тебя, – сердито сказала Маня. – Глаза б мои не смотрели! Дайте мне попить чего-нибудь. Во рту пересохло.
– Давай за мной. – Никита поднял её велосипед и покатил к избе и на весу. – Вот чудачка-то, сил нет моих.
Из сарая вышел ещё один камуфляжный мужичок, должно быть, тот самый плотник. В руках у него была рогатина, на которую он равномерно наматывал толстый провод.
