– У всех свои задачи, – сказала Маня. – У него наверняка задач тьма! Мы просто о них ничего не знаем!
– Да, но…
– Давайте выпьем за него, – перебила Маня. – Он же наверняка виски любит!.. Они все сейчас виски пьют!
– Кто? – спросила Женя.
– Мужчины, – объяснила Маня. – Ну?…
И они залпом выпили – обе.
У Мани глаза полезли на лоб, а Женя даже не поморщилась. Должно быть, не заметила, что именно выпила.
– Женечка, заесть, заесть! – Маргарита сунула вдове бутерброд. Та взяла и положила бутерброд на качалку рядом с собой.
– Нет, вы мне скажите. – Женя отодвинула домоправительницу и уставилась на Маню. – Если вы знаете!.. Куда он делся? Почему его нет?
– Застрелили, – не моргнув глазом ответила писательница. – И здесь его нет. Но где-то же он должен быть!
– Где?
– Я не знаю, вам видней. Вы разве не чувствуете, что он поблизости… недалеко?
…Она говорила, ужасаясь тому, что говорит, призывая на помощь и Анну, и тётю Эмилию, знаменитого экстрасенса!..
– Я не знаю, – растерянно проговорила Женя. – Я, видите ли, совсем ничего не чувствую.
– Очень плохо, – резюмировала Маня, – что не чувствуете!.. Поэтому вам и кажется, что Максима больше нет… вообще. Но это неправда.
И налила ещё жуткого виски, много, примерно по полстакана. Маргарита переводила тревожный взгляд с одной на другую.
– Нам нужно ещё выпить, – продолжала Маня. – Иначе вы совсем перестанете чувствовать. А вы должны понять, что он рядом. Поговорить с ним. Он ведь тоже хочет с вами поговорить!
– Да?! – в полный голос спросила Женя и выпила, и опять залпом.
Маня свою порцию аккуратно вылила в чайную чашку.
– Что вы мне наливаете? – вдруг спросила Женя. – Микстура какая-то!
– Виски из запасов вашего мужа, – сообщила Маня. – У него такого целый шкаф!
– Да он вообще этот виски ящиками заказывал! Больше любовался, чем пил, но ему важно, чтоб прямо много! Он у нас вообще сторонник гигантомании!.. Всего должно быть с избытком!.. Я звоню, прошу утку привезти с фермы, у нас ферма своя, тут недалеко. Он привозит три! Я ему говорю, Макс, мы их до Нового года будем есть, а он – про запас! Я на работе потом с этими утками мечусь, не знаю, кому пристроить!..
– Прекрасно, – оценила Маня и налила вдове ещё полстакана. – А представь себе, ты ему звонишь, просишь утку, а он тебе привозит, допустим, резиновые калоши!
– Почему калоши?
Маня махнула рукой:
– Мой бы точно калоши привёз! Он вообще меня не слушает никогда. Он писатель.
– А-а-а, – с уважением протянула Женя и откинула с колен плед. – Ну, знаешь, Макс тоже не подарок! Его пересилить невозможно, что ты! Если что в голову вбил, пиши пропало! То стрелковый клуб покупает, то ферму, то дома какие-то строит в Беловодске! Я ему говорю, всех денег всё равно не заработаешь, а он отвечает, что ему по-другому неинтересно! И в Москву переезжать ни за что не хотел!
– А ты хотела?
– Я сама не знаю, может, в молодости и хотела! Теперь-то уж точно не хочу. Вот только когда Машка уехала, я к нему приставала, давай квартиру купим, я к ней ездить стану чаще.
– А он?
– Ни за что на свете! Говорит, ты станешь ездить, а я тут один торчать?
– Не любил один?
– Терпеть не мог!.. Везде меня за собой таскал! Только на охоту я не соглашалась, без меня ездил.
– Конечно, – поддержала Маня. – Какая тебе охота, ты без промаха белке в глаз попадаешь!
– Так и есть. Откуда ты знаешь?… Я один раз поехала, за час восемнадцать вальдшнепов взяла и куропатку. И не знаю, что дальше делать. Таскать тяжело, стрелять дальше глупо! И непонятно зачем.
– И что?
Женя посмотрела на свой стакан, залпом выпила и задышала открытым ртом.
Домоправительница Рита перекрестилась.
– Стала им кричать, мужикам, что возвращаюсь. А ничего не слышно, кругом пальба! Я в камышах ещё посидела, а как выйдешь? Под выстрелы попадёшь! Так и просидела до вечера с вальдшнепами этими! Куропатку я уже потом, в поле взяла.
И она засмеялась.
– А вообще мы хорошо жили, – продолжала она. – Господи, как хорошо мы жили! Правда, Ритусь?
Домоправительница неистово закивала. Глаза у неё налились слезами.
– Федя где-то эту свою собаку страшную увидел.
– Фиби? – уточнила Маня, и Женя кивнула.
– У родителей друга, по-моему. Они взяли, а ухаживать за ней не смогли. Или не захотели! Она вся больная была, суставы вывернуты, у больших собак так бывает.
– Называется «дисплазия», – поддержала Маня, знаток собак.
– Чуть не лишайная! А совсем малышка, пять месяцев! Но такая… огромная малышка, и худая, облезлая! Её должны были усыпить, те хозяева так решили, чтоб не возиться. Федя к отцу – давай забирать! Макс бровью не повёл, конечно, говорит, сынок, забираем!.. Представляешь, сколько с ней возни? Лечить, операции делать, учить, специальной едой кормить! Сколько денег всё это стоит?
– Вот он молодец, твой Макс.
– Да, да! – воскликнула Женя. – Я у него спрашиваю, зачем ты связался? А он мне отвечает, как же иначе, я не могу сына подвести. Сын должен знать, что если можно помочь, значит, нужно помочь, и неважно кому, человеку ли, собаке!.. Там есть ещё? Налей мне.
Маня вылила в стакан остатки виски и тихонько велела Рите нести энтеросгель.
