– Почему про Пашу спрашивали?
– Он пропал куда-то, – ответила Маня правду. – Сказал, что диплом защищать не будет, а уедет на Колыму. Или на Сахалин. Куда-то туда, в общем.
– Из-за Машки?
Писательница посмотрела на парня.
– Ты всё знаешь?
Тот вздохнул:
– Конечно. Мы с Машкой дружбаны. Нас в детстве мама называла «шайка хохочущих гиен».
– Для шайки вас маловато.
– Да к нам всё время кто-нибудь добавлялся, то родственники, то друзья. Мама всех терпела, принимала. Она у нас такая. Особенная. Но про Пашу Машка ей не могла рассказать.
– Из-за папы? – спросила Маня. – Папа его не любил?…
– Машка – папина дочь, – сказал Федя. – Папа её в школу на машине возил до самого выпускного, всё боялся, что к ней кто-нибудь пристанет на улице!.. Он когда про Пашу узнал, такой скандал закатил! И не Машке, а маме!..
– Ну, конечно.
– Да мама-то и не знала ничего!
– Федя, это совершенно нормально. Папа и должен закатывать скандалы маме, а не детям.
– Я с ней не справлюсь, с Машкой, – вдруг уныло сказал парень, – без папы!.. Как он смел меня бросить?! Одного!..
Маня закрыла глаза. Собака Фиби, выигравшая жизнь по трамвайному билету, опять ткнулась носом ей в ладонь.
– Тебе придётся… собраться, – сказала Маня, не открывая глаз. – Как-то всё это пережить и собраться, Федя. Деваться тебе теперь некуда.
– Я не хочу, – сказал он, и Маня кивнула, по-прежнему не открывая глаз.
Так они сидели и разговаривали, и солнце поднималось всё выше над макушками деревьев, и пахло травой и цветами, и Рита приходила справиться об обеде.
Жизнь!..
А потом прибежала худенькая девчушка с тревожными глазами. Тревоги было слишком много, в глазах она не помещалась.
– Федь, где мама? В качалке сидит? Здрасьте, – мельком поздоровалась она с Маней. – Фиби, не приставай.
– Мама спит, – буркнул Федя. – Уже давно. Её вот… Мария уложила.
– Как?! – выдохнула девчушка, и тревога на секунду уступила место изумлению.
– Напоила виски, – объяснила Маня. – Как только она проснётся, ей нужно дать аспирин, сразу.
– Вы кто?!
– Я писательница Покровская.
– Она писательница, – в один голос сказали Маня и Федя. – А это наша Машка. Ты где полдня болталась?
– Я тебе потом расскажу. Мама правда спит?
– Правда. С ней Рита сидит.
– Пойду посмотрю. Фиби, не ходи за мной!
И девчушка кинулась к дому.
– Вот такая у нас Машка.
– Красивая, – сказала Маня. – И по-моему, добрая.
– Откуда вы знаете?
Маня улыбнулась.
– Вижу. У неё на лице всё написано. Крупными буквами. Федь, ты знаком со своим дядей? С папиным братом?
Парень удивился:
– Конечно, а почему вы спрашиваете?
Маня вздохнула:
– Сама не знаю. Просто так.
– Мама Никиту не любит, – продолжал Федя. – Когда мы маленькие были, она думала, он будет плохо на нас влиять. Я даже помню их с папой разговоры на эту тему!.. У него что-то там в молодости случилось, сто лет назад.
– Да, – согласилась Маня. – Даже, пожалуй, тысячу.
– А папа считал, что это ерунда. Мы на охоту всегда вместе ездили, я только маме не говорил, папа не велел. Ну, чтоб она не переживала.
– Они тебе не рассказывали, что там у них в молодости случилось? Папа и дядя?
Парень покачал головой.
– Да нет, они вообще редко чего вспоминали!.. А я не спрашивал.
– Жалко, что не спросил, – сказала Маня. – У них интересная история произошла. Никита тебе расскажет.
Они помолчали. Собака Фиби часто и громко дышала – жарко ей было.
На ступеньках террасы неожиданно показалась Женя и стала неловко спускаться в сад.
– Мама! – вскрикнул Федя и кинулся к ней. – Мамочка, ты проснулась?
– Кажется, да, – негромко ответила Женя.
Подошла и присела на диван. Федя сначала поддерживал её под локоть, потом стал совать под спину подушки, уронил на траву плед, поднял, развернул, укрыл по самую шею.
Женя сдёрнула плед.
– Сыночек, угомонись. Мне не холодно.
– Ты Машку видела? Она к тебе пошла! Мам, может, тебе чаю? Или поесть? У Риты наверняка обед готов.
– Федь, принеси воды, – попросила Женя и улыбнулась. – Мне страшно хочется пить.
– Лучше всего «Боржоми», – заметила Маня. – Холодного. Много.
– Сейчас, сейчас!..
И парень помчался в дом, за ним потрусила Фиби, гигантская собака.
– Сколько я выпила? – спросила Женя и сбросила на траву подушки.
– Да почти всю бутылку.
– Ужас, – сказала Женя. – Спасибо вам, Маня.
– Мы в пьяном угаре перешли на ты, – сообщила писательница.
– Не помню, – призналась Женя. – Как я люблю начало лета. Когда всё ещё впереди, и даже сирень не зацвела.
– Вон тот куст зацвёл.
– Между прочим, сорт называется «Знамя Ленина». Он самый ранний и долго цветёт. Мы его года два назад купили на ВДНХ в павильоне «Садоводство». Макс ругался страшно – мы на «Мерседесе» приехали, хотя он хотел на джипе. А я считала, что «Мерседес» в Москве просто необходим.
– Конечно, – согласилась Маня. – А лучше «Майбах». Или вертолёт. Теперь все приличные на дачи на вертолётах летают.
– Правда?
– Нет, – буркнула писательница. – Женя, нам бы поговорить. Наедине.
