Женя выпила и заговорила снова:
– А на работе! Всех опекал! Кому операции, кому учёбу оплатить! Он считал, что должен, понимаешь? Если ему повезло в жизни, значит, он должен другим помогать. Только ничего ему не везло! Он сам всё заработал, сам!.. Ну, и я помогала. Как могла.
Она помолчала немного, поднялась с качалки и стала ходить по террасе – не слишком уверенно. Маня пристроилась рядом и время от времени поддерживала её под локоть.
– На прошлой неделе фильм смотрели. Какую-то ерунду полную! Я хорошие фильмы люблю, а он лишь бы комедия!.. Мог их по сто раз смотреть, а хохотал всё время как в первый!
Тут Женя остановилась, посмотрела на Маню и спросила:
– Зачем его убили? За что?
И зарыдала бурно, навзрыд.
Маня обняла её, прижала к себе. Женя вся сотрясалась, словно её било током, и была горячей, температурной.
Подскочила Рита, стала совать к губам стакан с водой, но Женя рыдала так, что никакая вода не могла бы помочь.
– Мама? – На террасу вбежал Федя, за ним вошла громадная собака.
Женя кинулась к сыну, они обнялись, и он стал качать мать из сторону в сторону, а она всё рыдала и рыдала.
– Слава те господи, – провсхлипывала рядом Рита. – Хоть слёзы пришли, а то беда прямо…
– Федя, – сказала Маня тихонько, – пристройтесь вон на диванчик. Посидите вместе.
Через десять минут Женя крепко спала, привалившись головой к плечу сына. Тот боялся пошевелиться.
– Она не проснётся, – вяло сказала Маня. – Ей нужно набраться сил.
– Как вы догадались, что нужно сделать?…
– Анна Иосифовна догадалась, – возразила Маня, и парень посмотрел на неё с изумлением. – Не я. Да и какая это помощь!.. Помочь ничем нельзя.
– Да всё лучше, чем она истуканом каменным сидела, – вставила Рита. – Может, тебе кофе сварить? Или обедать подать? Ты ж не завтракала, дочка!..
– Я соврала, – призналась Маня, с трудом шевеля губами. У неё тоже совершено не было сил, все кончились. – А где Маша?
– С утра на реку ушла, не появлялась. А что? Найти?
– А Паша?
– Какой Паша? – переспросил Федя. – Садовник?…
Маня кивнула.
– Так он тогда убежал, больше и не прибегал, – осторожно сказала Рита. – А он-то чего?…
– Мне нужно поговорить с Машей. Она на пристань ушла?…
– А может, и в лес. Она у нас подолгу гуляет. Сейчас-то особенно. Тяжко ей дома.
– Она придёт, и вы поговорите, – подытожил Федя. – Может, вы тоже приляжете? У вас… усталый вид.
– Я лучше на улице посижу, – сказала Маня и с трудом поднялась. Колено, про которое она совсем позабыла, болело невыносимо.
– Я тебе туда кофейку принесу, – заспешила Рита. – Федя, проводи Марию!..
– Я сама дойду, – возразила Маня. – Лучше, чтоб с Женей всё время кто-нибудь был. Вдруг она всё-таки проснётся.
Писательница добрела до лужайки, на которой по-прежнему стояла уютная садовая мебель, и шмель по-прежнему гудел в сирени, и на белых подушках по-прежнему танцевала резная тень от листьев каштана.
Маня плюхнулась на диван, вытянула ногу и заплакала – от бессилия, от боли, от сочувствия и жалости.
Плакать долго никак нельзя, сейчас Рита принесёт «кофеёк», и в любую минуту может появиться Маша – писательница была почти уверена, что девчонка вовсе не «гуляет по лесу», а встречается с ненаглядным Пашей Кондратьевым. Если только у них действительно любовь!..
Она всхлипывала, слезы падали ей на руки и на диван, и Маню почему-то удивляло, что они такие крупные.
…Ах, как сложно и несправедливо устроена жизнь! Зачем она так устроена?…
Бесшумно подбежала гигантская собака Фиби, ткнулась холодным носом Мане в ладонь, посмотрела вопросительно.
– Эх ты, – сказала ей Маня. – Ты жизнь выиграла по трамвайному билету, вот в саду гуляешь. А так усыпили бы давным-давно!..
– Вам мама рассказала? – Федя аккуратно пристроил на стол поднос. – Про Фиби?
– Мама.
– Она у нас такая. Ей бы только папу за что-нибудь хвалить! Я раньше понять не мог, почему она от него в таком восторге! Столько лет с ним прожила и человек он трудный!
– А потом понял?
Парень взглянул на неё, сел в кресло и потёр лицо.
– Он ей нравился, понимаете?… Вот он сделает ерунду какую-нибудь, лампочку ввернёт, она радуется как дурочка! – Федя улыбнулся. – Мама в стрелковый клуб всегда без папы ездила. Она стреляет хорошо, без промаха, а он кое-как. Так она специально одна ездила, потому что там не могла им восхищаться! А ей это нужно!..
– Так бывает, – согласилась Маня.
Она тоже всегда восхищалась Алексом, просто безудержно!
– Я бы не смог, – признался Федя. – Если б я что-нибудь делал отлично, я от себя просто… пёрся бы! А мама нет.
– Ты мальчик, – сказала Маня. – У вас всё по-другому.
– Я так на него злюсь, – вдруг сказал Федя и покрутил головой. – На папу! Ничего не могу с собой поделать. Зачем он нас бросил? Маму зачем?
– Он не бросал, – возразила Маня. – Его убили.
– Ходил бы с телохранителем! – выпалил парень. – В бронежилете! И в каске!
Маня помолчала, а потом спросила:
– Кто там с ней? Рита?
Парень кивнул.
– Вам кофе налить?
– Ну, налей, пожалуй.
– Вы их давно знаете? Родителей?
У Мани не было сил рассказывать, и она соврала, что давно.
– А почему раньше к нам не приезжали?
Маня соврала, что всё времени не было.
