- Очевидно, нет. Я завтра с ними поговорю и заверю, что мы сделаем все, чтобы найти им работу где-нибудь в правительстве.
- А что ты будешь делать? – спросила Кристина.
- Черт, даже не знаю. Не могу об этом думать, пока не закончим с похоронами. Нам двоим, может, еще паре других, нужно будет подождать, пока губернатор не укажет, кто займет место Джона. Кто бы это ни был, он захочет привести своих людей, и мы поможем передать дела, а уж потом будем думать, что делать дальше, полагаю.
Кристина выглядела такой грустной и подавленной, что у Ника дрогнуло сердце при взгляде на нее.
- Почему бы тебе не пойти домой, Крис? На сегодня мы уже ничего не сможем сделать.
- А что насчет тебя?
- Я тоже скоро пойду.
- Ладно, - вставая, согласилась она. – Увидимся утром.
- Постарайся поспать.
- Если бы.
Ник проводил ее до двери и простился, напоследок крепко обняв, прежде чем пойти в офис Джона. Если бы не фото друга с племянниками на подоконнике, не было никакого следа ни его, ни того, что он провел здесь, работая, пять лет. Усаживаясь в кресло Джона, Ник не был уверен, что хотел найти. Повернувшись к окну, он мог видеть в отдалении освещенный памятник Вашингтону.
Откинув голову на спинку, Ник пристально смотрел на памятник и наконец позволил себе сделать то, что ему нужно было весь этот день. Он дал волю слезам.
Истощенная после шестнадцатичасового рабочего дня, Сэм появилась дома и улыбнулась, услышав жужжание инвалидного кресла, на котором отец ехал поздороваться с ней.
- Привет, пап.
- Что-то поздно сегодня.
- Я на деле О’Коннора.
Непарализованная часть лица приподнялась в улыбке.
- Прям сразу? Фарнсуорт посадил тебя обратно в седло.
Она скинула ботинки и наклонилась поцеловать его в щеку.
- Похоже на то.
Из кухни поздороваться с Сэм вышла Селия, сиделка отца.
- Как, мы готовы пойти в постель, Скип?
Сэм не понравилось возмущение, пробежавшее по способной двигаться стороне лица отца.
- Давай ступай, пап. Я буду здесь, когда ты закончишь. У меня есть парочка вещей, по которым я хотела пробежаться с тобой.
- Полагаю, что смогу выкроить для тебя время, - пошутил отец, поворачивая кресло единственным работающим пальцем и следуя за Селией в спальню, служившую одновременно и столовой.
Сэм прошла в кухню и наложила себе тарелку тушеного мяса, которое для нее на плите оставила Селия. Потом поела стоя, не ощущая вкуса, пока как в кино прокручивала в голове события дня. При нормальных обстоятельствах Сэм с головой бы погрузилась в дело. Вертела бы его так и эдак, выискивая мотивы, составляя список подозреваемых. Однако вместо того она думала о той грусти, которая весь день исходила от Ника. Больше всего хотелось обнять его и утешить, что вряд ли можно назвать профессиональным порывом.
Решив, что бессмысленно запихивать в себя еду, она выбросила остатки в мусорное ведро и, ссутулив плечи, замерла над раковиной. И все еще стояла так, когда в кухню вошла Селия.
- Он готов.
- Спасибо, Селия.
- Он вроде…
- Что? - немедленно забив тревогу, спросила Сэм.
- Неизвестно где. Последние несколько дней не в себе.
- На следующей неделе стукнет два года.
- Может, и поэтому.
- Не спускай с него глаз.
Селия кивнула в знак согласия.
- Что ты узнала о сенаторе О’Конноре?
- Меньше, чем хотелось бы.
- Такая трагедия, - качая головой, сказала Селия. – Мы не отрывались от новостей весь день. Какая ужасная потеря.
- Казалось, у парня было все.
- Что-то в нем проглядывало грустное.
- Почему ты так считаешь?
- Ничего особенного. Просто от него исходило что-то такое.
- Никогда не замечала, - призналась Сэм, заинтригованная наблюдениями Селии. И взяла себе на заметку найти какие-нибудь видеозаписи речей сенатора в зале Сената и телеинтервью.
- Ступай, поговори с папочкой. Он так всегда ждет, когда ты появишься.
- Рагу отличное. Спасибо.
- Рада, что тебе понравилось.
Сэм пошла к отцу в спальню, где он устроился в кровати со шлангом респиратора, тянувшимся от его горла к стоявшей на полу машине, поддерживающей дыхание инвалида всю ночь.
- Выглядишь разбитой, - заявил отец. Речь отдавалась грубым стаккато в респираторе.
- Долгий паршивый денек. - Сэм уселась на стул рядом с больничной койкой и уперлась ногой в раму под прессованным матрасом, уменьшавшим пролежни. - Но уж куда лучше, чем снова перекладывать бумажки.
- Что у тебя имеется? – спросил отец, возвратившись к роли бывшего капитана полиции.
Она коротко рассказала о минувших событиях, начиная со встречи с шефом Фарнсуортом и кончая проверкой видеозаписей в «Уотергейте», которые наконец они получили.
- Нашли только снующий туда-сюда народ в вестибюле. Ничего не привлекло внимания, но я собираюсь показать записи начальнику его команды утром, может, он кого узнает.
- Хорошая идея. И что ты так забавно смотришь своими голубыми глазами, стоило тебе упомянуть этого самого начальника команды? Ника, кажется?
- Я с ним однажды встречалась. - Она поберегла отца от более точного объяснения, что значит в этом случае «встречалась». – Давным-давно.
- И тебе трудно было с ним снова увидеться?
