- Когда прошлым вечером он уезжал из офиса на ужин, который устраивали демократы Вирджинии. Около шести тридцати.
- Говорили с ним?
- Около десяти, когда сенатор сообщил, что едет домой.
- Один?
- Он не сказал, а я не спрашивал.
- Расскажите, что произошло сегодня утром.
Ник рассказал, начиная с семи утра: как Кристина безуспешно пыталась дозвониться Джону, как сам Ник пришел в квартиру, думая, что сенатор в очередной раз не услышал будильник и проспал.
- Такое прежде случалось?
- Нет, прежде его не убивали.
На лице Сэм ничего не отразилось, она лишь внимательно посмотрела на него:
- Вы считаете, это повод для шуток?
- Вряд ли. Умер мой лучший друг, сержант. Убит сенатор Соединенных Штатов. Какие уж тут шутки?
- Вот поэтому вам нужно отвечать на вопросы и придержать дурацкий юмор для более подходящих случаев.
Сдерживаясь, Ник сказал:
- Он не слышал будильник и не отвечал на звонки телефонов по меньшей мере раз, если не дважды, в месяц.
- Он пил?
- В соответствие с положением, но я никогда его пьяным не видел.
- Принимал лекарства? Снотворное?
- Просто слишком крепко спал, - покачал головой Ник.
- И начальнику персонала достается забота будить его? А что, больше никого нельзя было послать?
- Сенатор ценил неприкосновенность частной жизни. Случалось, что он оказывался не один, и никто из нас не горел желанием сделать его личную жизнь достоянием всей команды.
- Но его не волновало, что лично вы знаете, с кем он спит?
- Он знал, что может рассчитывать на мое благоразумие. – Ник поднял взгляд. И оказался не готов к удару под дых, настигшему его, когда встретился с ней глазами. И подумал, глядя на непроницаемое выражение лица Сэм, почувствовала ли она то же самое? - Нужно сообщить его родителям. Я хотел бы сделать это сам.
Сэм долго изучала его, потом сказала:
- Я устрою. Где они живут?
- На своей ферме в Лисбурге. Нужно поторопиться. Мы отсрочиваем голосование, которое готовили несколько месяцев. Во всех новостях появится, что случились непредвиденные обстоятельства.
- Что за голосование?
Он рассказал о поворотном законе об иммиграции и роли в нем Джона как соавтора законопроекта.
Коротко кивнув, Сэм ушла.
Час спустя Ник ехал пассажиром во внедорожнике без опознавательных знаков, принадлежавшем городской полиции. За рулем сидела Сэм. Они направлялись на запад в Лисбург. Она оставила напарнику впечатляющий список инструкций и настояла на том, чтобы сопровождать Ника для разговора с родителями Джона.
- Тебе нужно перекусить?
Ник отрицательно покачал головой. О еде он даже думать не мог, только не в преддверии ужасной задачи, выполнить которую ему предстояло. Кроме того, желудок еще не оправился от недавнего приступа рвоты.
- Знаешь, мы все еще можем позвонить в Лаудуновскую сельскую полицию или в полицию штата Вирджинии и поручить это им, - уже во второй раз предложила Сэм.
- Нет.
После неловкого молчания она сказала:
- Мне жаль того, что случилось с твоим другом. И что тебе пришлось все это увидеть.
- Спасибо.
- Ты собираешься ответить? – спросила Сэм, имея в виду его безостановочно звонивший телефон.
- Нет.
- Тогда, может, выключишь? Терпеть не могу слушать звонки.
Потянувшись к ремню, он выхватил «блэкберри». Ник еще не мог оправиться после зрелища, как уносят Джона в пластиковом мешке. Прежде чем отключить устройство, он позвонил Кристине.
- Эй, - ответила та голосом, полным облегчения и волнения. – Я пыталась до тебя дозвониться.
- Прости. – Расслабляя галстук и расстегивая верхнюю пуговицу, он бросил косой взгляд на Сэм, чей теплый женский аромат заполнял тесное пространство салона. – Я имел дело с копами.
- Где ты сейчас?
- Еду в Лисбург.
- Бог мой, - вздохнула Кристина. – Не завидую тебе. Как ты?
- Лучше не бывает.
- Прости. Глупый вопрос.
- Все в порядке. Кто бы знал, что нужно делать или говорить в такой ситуации. Ты отсрочила голосование?
- Да, но Мартина и Макдугала хватил удар, - сказала она, имея в виду сопоручителя Джона по проекту закона и лидера большинства от демократов. – Они требуют информации, что происходит.
- Придержи их. Еще час. Может, два. То же самое и с командой. Я дам добро, как только поговорю с родителями.
- Хорошо. Все понимают, что что-то случилось, потому что Капитолийская полиция опечатала офис Джона и никому не разрешает входить туда.
- Потому что копы ждут ордер на обыск, - пояснил ей Ник.
- Зачем им нужен ордер, чтобы обыскать офис жертвы?
- Что-то связанное с цепью сохранности улик и для умиротворения Капитолийской полиции.
- О, понимаю. Я тут думала, что нам стоит поручить Тревору составить заявление, - так мы готовы.
- Вот поэтому я и звоню.
- Мы сделаем.
Казалось по голосу, ей стало легче, что можно что-то делать.
- Ты в состоянии поговорить с Тревором? Или хочешь, я сам поговорю?
- Думаю, смогу, но спасибо, что спросил.
- Как ты? Держишься? – спросил Ник.
- Я в совершенном потрясении… все эти обязательства и планы пропали… - Она снова заплакала. – Когда пройдет шок, будет ужасно больно.
- Да, - тихо подтвердил он. – Без сомнения.
- Я буду тут, если тебе что-нибудь понадобится.
- Я тоже, но на время отключу телефон. Без конца звонят.
