- Госпожа.., нельзя! - Томас стоял за моей спиной.
Я не обратила на него внимания и быстро поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
Наверно, он еще спит. Я его поддразню, лентяя эдакого. Конечно, мне не стоит идти в его спальню:
Дамарис не одобрила бы этого, но ведь между нами особые отношения. Я не соблюдаю условностей, но Ланс сам часто говорил, что условности предназначаются для прозаичных людей, а индивидуальности отбрасывают их, когда это целесообразно. И вот сейчас я их отбрасывала.
Я подошла к двери его спальни. Томас тяжело дышал позади меня. Я постучалась в дверь.
- Войдите, - откликнулся женский голос. Я открыла дверь. За туалетным столиком сидела дама в пеньюаре, расчесывая длинные черные волосы.
- Поставь поднос там, - сказала она, не поворачивая головы.
Я стояла как вкопанная. Что делает эта женщина в спальне Ланса?
Потом появился и сам Ланс. Я смотрела на него в изумлении. На нем были светлые бриджи, и он был по пояс голый.
- Я уже готов к завтраку, дорогая, а ты? - сказал он и вдруг застыл, увидев меня.
Залившись краской, я повернулась и выбежала из комнаты, чуть не сбив Томаса, который стоял, замерев от ужаса. Спускаясь по лестнице, я слышала как Ланс звал меня:
- Кларисса, Кларисса, вернитесь.
Я ничего не хотела слышать, выбежала из дому и бросилась к портшезу, который, слава Богу, ждал меня.
Теперь я уже не замечала ярких улиц и не слышала хриплых выкриков уличных продавцов. Я видела только Ланса и женщину в его спальне. Ланса.., который просил моей руки.
"Больше не хочу его видеть", - с жаром говорила я себе, чувствуя себя очень несчастной.
Ланс, конечно, не оставил дела так. Он пришел ко мне днем. Я сказала, что у меня болит голова, и отказалась выйти из комнаты. Но он настаивал, пока я не вышла к нему.
- Я хочу объясниться, - сказал он.
- Все и так ясно, - резко ответила я.
- Да, конечно, - уныло согласился он.
- Эта женщина.., кто она?
- Мой очень близкий друг.
- О, как вы бесстыдны!
- Дорогая Кларисса, вы очень молоды. Да, вы сделали правильный вывод. Эльвира Верной моя любовница и является таковой уже некоторое время.
- Ваша любовница! Но вы же просили моей руки.
- А вы отвергли меня. Неужели вы отказываете мне в праве утешиться?
- Я не понимаю вас.
- В мире есть еще очень много такого, что вам предстоит узнать, Кларисса.
- Мне уже очень многое о вас известно! Что если люди узнают...
- Дорогая моя, очень многие знают. В такой ситуации нет ничего ужасного или необычного. Это дружеское соглашение. Эльвира и я хорошо подходим друг к другу.
- Тогда почему вы не женитесь на ней?
- Это не тот род отношений.
- А мне показалось, именно тот... О, как я хорошо сделала, что отказала вам. Если бы...
- Если бы вы согласились выйти за меня замуж? Тогда я прекратил бы всякие отношения с Эльвирой и начал свою жизнь как респектабельный женатый человек.
- Вы такой.., находчивый.
- Послушайте, Кларисса, в какой-то мере мне нравится Эльвира, но я хочу жениться на ней не более, чем она выйти за меня. Мы просто нравимся друг другу. Но вас я люблю и хочу жениться на вас. Вы должны мне поверить.
- Я не верю вам и не желаю вас больше видеть.
Я считаю это.., ужасным и думаю, у вас уже было множество любовниц.
- Некоторое количество, - согласился Ланс.
- Тогда возвращайтесь к ним и оставьте меня в покое. Как хорошо, что я избежала всего этого.
- Значит, все-таки вы думали обо мне?
- Я говорила вам, что люблю другого и жду его. Но это вас не касается, потому что больше я вас никогда не увижу.
Он смотрел на меня с улыбкой, полунежной, полунасмешливой. Одной из черт, которая меня в нем раздражала, была его неспособность сохранять серьезность в любой ситуации; в то же время это и восхищало меня, придавало ему еще больше достоинства, словно он чувствовал себя компетентным в любом вопросе.
После ухода Ланса я поняла, как я рассержена, как уязвлена и унижена. Но с какой стати? Меня совершенно не касается, что он делает. Пусть у него будет целый дом любовниц, если ему хочется.
Ланс продолжал наносить нам визиты. Встречая меня, он вел себя так, словно ничего не случилось. Я не понимала его. У меня перед глазами все еще стояла Эльвира Верной в его спальне. Я почти не знала, что такое заниматься любовью, и меня это очень увлекало. Иногда я видела Эльвиру Верной. Она казалась уверенной в себе и искушенной. "Совсем старуха", - думала я, слегка злорадствуя.
Я стала ревновать, если Ланс не уделял мне достаточно внимания. Я не понимала себя. О нем я думала больше, чем о Диконе. Казалось, Ланса лишь слегка развлек тот инцидент и ему ни капельки не было стыдно.
Однажды он сказал мне:
- Я не святой. Я даже не монах. Эльвира и я подходим друг другу.., в данный момент.
- Наверно, можно сказать, что любовницы занимают в вашей жизни такое же место, как игра, - резко ответила я.
- Наверно, можно, - согласился он. - Какой же я беспутный! Но и привлекательный к тому же, а, Кларисса?
Он обнял меня, крепко прижал к груди и вдруг поцеловал.
Я вырвалась, задыхаясь и изображая гнев, которого вовсе не чувствовала. На самом деле я трепетала от возбуждения.
