- Большое спасибо тебе за все, - с чувством сказала я ей. - Что мне сделать, чтобы доказать тебе, как я ценю все, что ты для меня сделала?
Она легонько тронула мое плечо.
- Это нельзя измерить. Вы изменили мою жизнь. Вы позволили мне приехать сюда, быть вашей горничной. Это все, чего я прошу. Я делаю.., вы делаете... Мы не должны считаться.
- Да, Жанна, конечно.
- Я хочу быть с вами. Мы уедем из этого дома.., вы поедете к вашему мужу, и я с вами. Я рада этому. Мне не хотелось бы оставаться здесь без вас. А вы позволили мне поехать с вами, и сэр Ланс согласился. "Я слышал, вы едете с нами, Жанна, - сказал он, - это хорошо, очень хорошо". Вот что он сказал и улыбнулся своей красивой улыбкой. Он красивый джентльмен.
- Я рада, что ты одобряешь его, Жанна.
- Для вас я выбрала бы только его. Перестаньте думать об этом... Диконе. Он мальчик. Он далеко. И он вам не подходит.
- Откуда ты знаешь?
- Что-то говорит мне об этом. Его не будет четырнадцать лет, этого мальчика. Четырнадцать лет! Мой Бог! Он заведет себе жену там, в чужом месте. Вероятнее всего, негритянку. Нет, сэр Ланс - именно то, что вам нужно.
- В твоем лице он имеет хорошего защитника.
Она кивнула, улыбаясь.
- Как же ты покинешь Эндерби? - спросила я. Несколько секунд она молчала, держа щетку над моей головой и рассматривая его. Потом довольно резко сказала:
- Я счастлива. Я уезжаю с вами, и это хорошо.
Эндерби - нехороший дом.
- Нехороший дом! Что ты хочешь сказать?
- Тени.., шепот.., шум по ночам. В нем есть духи.., те, кто давно умер, но не нашел себе покоя.
- Ну, Жанна, не может быть, чтобы ты верила во все это. Где твой французский здравый смысл?
- Это дом, где счастье поселяется ненадолго, может быть, на некоторое время.., а потом уносится прочь. Я рада, что мы уезжаем. Я не смогу здесь выдержать, если не уеду с вами. А теперь я счастлива. Быть горничной у леди это то, чего я всегда хотела. Я помню вашу красавицу матушку. Клодин, ее горничная, была очень важной, не такой как все остальные. Я всегда хотела быть горничной: причесывать волосы, делать макияж, ставить маленькие черные мушки.., это была моя мечта. Жермен ревновала Клодин, потому что тоже хотела быть горничной. А теперь горничная я, и еду с вами и вашим красивым мужем. Мы поедем в Лондон... Ах, это великое место...
- И иногда будем жить за городом.
- Это тоже хорошо.
- И будем приезжать сюда, в Эндерби, в гости.
- В гости - это не то же самое, что жить здесь.
- Ты говоришь так, словно мы убегаем от каких-то злых чар.
- Может быть, - сказала Жанна, пожимая плечами.
Она посмотрела на мои руки.
- Вы собираетесь надеть это кольцо на вашу свадьбу?
Я повертела кольцо, которое теперь было надето на средний палец. Я изменилась с тех пор, как лорд Хессенфилд дал мне это кольцо.
- Это мое безоаровое кольцо, - сказала я. - Необычное кольцо.
- Оно не подходит к вашему платью.
- Все равно я его не сниму. Не смотри на меня так, Жанна. Это очень дорогое кольцо. Королева Елизавета дала его одному из моих предков, и у него особые свойства. Оно служит противоядием.
- Что вы имеете в виду?
- Если кто-нибудь даст мне питье с мышьяком или с каким-то другим ядом, это кольцо поглотит яд. Оно действует как губка.
Жанна вздрогнула от отвращения.
- Хорошенькая история, - сказала она, взяла мою руку и стала рассматривать кольцо. - Королева Елизавета, сказали вы? Это было ее кольцо?
- Да, и это делает его очень ценным. Внутри кольца есть ее инициалы.
- Ну, в таком случае, можете носить его.
- Спасибо, Жанна.
Теперь я была почти готова. Совсем уже скоро я поеду в церковь и стану женой Ланса. Я чувствовала и возбуждение и страх. Хотелось бы мне забыть о том визите в спальню Ланса, об Эльвире, сидящей у зеркала; они были такие беззаботные, такие естественные. Как много мне еще придется узнать! Я не смогла противиться искушению ускользнуть от Жанны и заглянуть в спальню новобрачных, где мне предстояло провести ночь с Лансом. Это была та самая комната, отделанная красным бархатом, которую Дамарис переделала, когда приехала в Эндерби. Теперь комната была отделана белым и золотым Дамаском и украшена в честь свадьбы голубыми и зелеными лентами. Две служанки привязывали к столбикам кровати ветки розмарина.
Они хихикали между собой и вдруг замолчали, увидев меня.
- Очень красиво, - сказала я, пытаясь скрыть волнение.
Я никогда не любила эту комнату. Может быть, потому, что будучи еще ребенком, когда мы с Дамарис были очень близки, я чувствовала ее неприязнь к этой комнате. Моя тетя почти никогда не входила в нее, но это была, конечно, самая подходящая и самая большая спальня, - и было вполне естественно, что ее отвели для новобрачных.
- Это знаменательный день, мисс Кларисса, - сказала одна из девушек.
Я согласилась.
Когда я возвратилась в свою комнату, Жанна всюду искала мою пропавшую туфлю.
- Я везде посмотрела, - сказала она. - Без сомнения, обе туфли были здесь. Куда она могла деться? Нельзя же вам выходить замуж в одной туфле!
Я присоединилась к поискам, но безуспешно; в это время вошла Дамарис.
