Все говорили о чуде "Компании южных морей". Сэр Роберт Уолпол с самого начала считал этот план обреченный и призывал людей не увлекаться избыточными вложениями. Оказалось однако, что он сам купил несколько акций, но, как и я, продал с большой выгодой.
Принц Уэлльский также вложил деньги и затем выгодно продал акции. Вся страна была охвачена эйфорией, и все, кто смог наскрести несколько фунтов, требовали акций.
- Подумай, сколько тебе нужно было бы сейчас заплатить за те акции, которые ты купила по сотне за : штуку, - напомнил мне Ланс.
- Мне не нужно думать, потому что я не собираюсь больше покупать.
- Ты отказываешься от состояния.
- Наоборот, я сделала состояние.
- Но, моя дорогая Кларисса, подумай, насколько богаче ты могла бы быть, если бы не продала акции.
- На бумаге, - уточнила я, - Нет, я очень хорошо сделала.
- Благодаря, как ты считаешь, моему дурному поступку.
Я согласилась.
- Но, - решительно сказала я, - мои деньги останутся на своем месте.
- Это окончательно? - умоляюще спросил Ланс. У него самого не осталось ничего, на что он мог бы играть, поэтому у него чесались руки завладеть моими деньгами.
- Окончательно, - многозначительно ответила я.
Он водил меня в кофейни, где только и говорили о чуде "Компании"; там обсуждались планы, как потратить вновь приобретенное богатство. Даже продавцы имбирных пряников и водяного кресса говорили о тех чудесных временах, когда все будут богаты.
Все лето эта лихорадка не спадала, но я наотрез отказывалась быть втянутой в нее.
Потом мечты о процветании стали уходить так же внезапно, как и пришли.
Я помню, стоял жаркий август. Мы должны были жить за городом, но Ланс не мог оторваться от лондонских треволнений. Каждый день он изучал цены и подсчитывал, насколько богаче сделали его акции "Компании".
Однажды он вошел в гостиную, где я сидела с книгой, и лицо у него было очень напряженное.
Я взглянула на него и спросила, что случилось. Ланс бросился в кресло и сообщил:
- Акции понизились до восьмисот пятидесяти фунтов.
- До восьмисот пятидесяти! - повторила я. Я мало интересовалась биржей и нарочно отказывалась слушать об этом, но я помнила, что продала свои акции за тысячу.
- Не могу понять, в чем дело, - продолжал Ланс. - Все это произошло за один день. Это из-за подложных компаний, возникающих с целью запятнать репутацию нашей Компании. Было доказано, что это фальшивые компании, и люди паникуют. Это пройдет.
Но это не прошло. На следующий день цены снизились до восьмисот двадцати, а еще через два дня - до семисот.
Улицы Лондона изменились. В кофейнях лица у всех стали угрюмыми; уличные торговцы выглядели встревоженными и разговаривали приглушенными голосами.
- Это пройдет, - говорил Ланс. - Это кратковременная паника. Потом акции подскочут еще выше. Люди начинают продавать. Когда акции поднимутся, придется платить дороже, чтобы вернуть их.
К середине сентября акции оставались на отметке сто пятьдесят. Удивительно: то, что я продала за тысячу, не принесло бы сейчас даже ста пятидесяти. Я содрогалась при мысли о том, как быстро можно нажить состояние и потерять его.
Даже Ланс теперь нервничал. В последний день сентября акции упали ниже сотни. Я очень хорошо помню тот день, потому что никогда прежде не видела Ланса таким удрученным.
Когда он вошел, я в испуге подбежала к нему.
- Ланс, что случилось? - воскликнула я. Он ответил:
- Фрэнк Уэллинг покончил с собой. Я знала Фрэнка Уэллинга. Он был одним из первых друзей Ланса, с которым я познакомилась после свадьбы, - состоятельный человек, владевший загородными имениями и великолепным городским домом на Сент-Джеймс-стрит. Я знала, что он тоже любил играть и часто с Лансом ходил в клуб.
- Он застрелился, - сказал Ланс. - Он потерял все.
- Как ужасно для его семьи!
- Боюсь, будут и другие жертвы.
Меня охватила ярость. Почему они не могли остановиться? Ведь известно же, какой это риск. Как можно быть такими безрассудными?
Я подумала о жене Фрэнка Уэллинга и о его трех детях. Какая трагедия вторглась в их спокойную жизнь - и все из-за непреодолимого желания быстро разбогатеть, поставив все на карту.
Случай с Фрэнком Уэллингом был один из многих. Возбужденные завсегдатаи кофеен обсуждали случившееся с нами трагедию. Все толковали о том, что теперь называлось "дутым предприятием южных морей".
Очень немногие выгадали от этого предприятия - только те, кто предвидел катастрофу, как Роберт Уолпол и принц Уэльский, и те, кто не хотел рисковать, в том числе и я.
Я волновалась за Ланса, зная, что он много потерял. К счастью, имение за городом было нетронуто. Я боялась, что он мог заложить его. Думаю, он считал это возможным вариантом, когда понял, как обстоят дела. У него оставался еще городской дом, но все остальное было превращено в осколки.
Несколько дней Ланс действительно был подавлен, но потом настроение у него поднялось. Я думаю, он убедил себя, что скоро вернет потерянное. Через несколько дней он уже говорил, что все это было частью игры. На этот раз он потерял, но в следующий раз - выиграет.
