— В чем поклялся, то и сделал! — удовлетворенно произнес он, и его звонкий голос был далеко слышен. — Я исполнил свою клятву нанести тебе удар, где бы ни встретил. Таким образом, ваша милость, я больше не причиню тебе вреда и никогда не подниму на тебя руку. — Он отдал честь и пустил жеребца назад, к своим людям.
Герцог рассмеялся.
— Благодарю тебя, Рауль Тессон! — крикнул он вдогонку и повернул своего коня к королю Генриху.
— Голову даю на отсечение, элегантно сделано! — восхитился Генрих. — Ну и свирепы же эти нормандцы!
— Скоро сами увидите их в битве, сир, — пообещал герцог.
Взад-вперед сновали герольды. Нормандцы под предводительством самого герцога, графов Аркуэ и Ю, а также его милость де Гурне расположились на левом фланге. Французы во главе со своим королем и графом Сен-Полем стояли слева. Прямо перед ними были люди Бессена под знаменами Ранульфа из Байе. Войска дикого Котантена вел Нель де Сен-Совер, которого люди звали Предводитель Соколов. Рауль видел его штандарт — лазурный с серебром, голубовато посверкивающий вдалеке — и отметил, как он изящно и легко скачет на неутомимом жеребце с блестевшим в солнечных лучах копьем.
Молодой Аркур намотал на запястья поводья Версерея и крепче ухватил древко знамени. Юноша задыхался, как после длительного бега, в ушах гулко и неприятно стучала кровь. Он облизал пересохшие губы и молил Бога, чтобы тот дал ему силы вести себя в этой первой битве так, как подобает истинному рыцарю, защищающему дело герцога.
Раздался резкий приказ наступать, и Рауль, увидев, как поскакал вперед Мейлет, двинулся прямо за ним. Внезапно исчезли страх и одышка, на смену пришло почти радостное возбуждение.
Вокруг гремели копыта, огромный чалый жеребец обогнал юношу на корпус. Рауль уловил краем глаза колыхание голубой мантии и темный блеск щита, но все его внимание теперь было приковано к человеку, который яростно гнал Мейлета в бой. Навстречу галопом двигалось вражеское войско. Мелькнула мысль, что же произойдет, когда войска столкнутся. В ушах звенел многоголосый крик. В какой-то момент он осознал, что и его голос сливается с боевым кличем нормандцев:
— Да поможет нам Бог!
Стук копыт усилился, когда войска сблизились. Ветер донес возгласы людей Бессена: «Сен-Совер! Сен-Совер!» и клич воинов лорда Ториньи: «Сен-Аман! Сен-Аман!»
Две армии столкнулись с такой силой, что, ошеломленные, на мгновение замерли. Но в следующий же миг щит упирался в щит, в жестокой давке люди сталкивались и рубили друг друга, обезумевшие жеребцы, поднявшись на дыбы, били подкованными копытами. Рауль увидел на земле растоптанного человека и, услышав его предсмертный вопль, стиснул зубы. Одной рукой он сжимал древко, другой — свой выпуклый щит. Пробиваясь через гущу тел, юноша старался держаться вблизи герцога. Кто-то крикнул: короля сбили с коня; а впереди шел жестокий беспорядочный бой. Вильгельм изо всей силы ударил копьем, и набегающий на него конь упал. Рауль только и успел заметить его окровавленные раздувшиеся ноздри и ужас в широко раскрытых глазах. Затем все исчезло из поля зрения, и ему пришлось отражать щитом удар копья. Версерей встал на дыбы перед пешим воином, отчаянно сражавшимся среди общей резни. Юноша дернул жеребца за поводья, направив его в сторону, и нанес удар мечом. Кровь из-под него плеснула на ноги, а Рауль уже прокладывал себе дорогу по упавшим вперед, к герцогу.
— Сен-Совер! Сен-Совер! — Какой-то рыцарь с нечеловеческим криком бросился на столь ревностно оберегаемое Раулем знамя.
Меч юноши метнулся вверх, вспыхнув смертельной голубой сталью, и со свистом опустился. Мятежник лишился руки, а знамя осталось невредимым. Юноша протер глаза от заливавшего их пота и закричал:
— Смерть! Смерть! Придут лучшие времена!
На него в бешенстве набросился какой-то рыцарь. Рауль выставил щит и узнал Гримбальда де Плесси, темное лицо которого все было в пятнах крови. Нападающий не заметил подскочившего сзади Юбера д'Аркура и не ожидал удара копьем, который выбил его из седла. Юбер орал: «Dex Aie! Сдавайся, предатель!» Рауль увидел, как рвется вперед его брат Юдас, и вдруг неожиданно оказался совсем рядом с герцогом.
Вильгельм сражался как разъяренный лев; казалось, силы и энергия его неиссякаемы. Он был весь перепачкан конской пеной, шлем помят чьим-то вражеским ударом, но глаза его воинственно сверкали. Герцог отбросил копье и теперь бился на мечах с Ардре, лучшим воином Байе. Меч старого вояки звенел, соприкасаясь с мечом молодого правителя. Ветеран, издав воинственный клич своего лорда «Сен-Аман! Сен-Аман!», был сражен ударом меча герцога, острие которого вошло прямо в незащищенное горло. Кровь хлынула на тунику, воин с бульканьем в глотке упал, а конь без всадника отчаянно рванулся вперед.
