— Отец писал мне о королевском аббатстве. Да, долгонько его строят.
Он открыл дверь и придержал ее, пока Эльфрик не вошел в комнату. Все ее освещение состояло из одинокого тусклого светильника, но сонный паж тут же вскочил с тюфяка, лежащего в ногах резной деревянной кровати, и бросился зажигать стоящие на столе свечи.
— Все ли у тебя есть? — спросил Эдгар. — Если еще что-то нужно, только скажи и я прикажу пажу принести.
— Нет, ничего не надо. Спать, только спать. — Эльфрик оглянулся. — Смотри-ка, герцог принимает меня с большой пышностью, такие покои достойны принца.
Эдгар наморщил лоб, припоминая.
— Если я не путаю, то здесь действительно как-то спал принц. Это был Роберт Фризиец, первенец графа Болдуина, он тогда прибыл с фламандским двором на церемонию бракосочетания Вильгельма. — Саксонец внезапно усмехнулся. — Бешеный он был парень в то время, скажу я тебе. Мне иногда кажется, что милорд Роберт пошел в дядю. Нам с Жильбером д'Офей пришлось тогда хорошенько постараться, чтобы уложить его спать и удержать в кровати. Роберт так напился, что, когда шел, ухитрился ввязаться в ссору с Мулен ла Маршем и клялся, что перережет ему глотку. К слову сказать, полезное бы было дело, но, конечно, допустить такое было нельзя. Мы с Жильбером с ним еле справились.
Заметив, что Эльфрик слушает его невнимательно, скорее из вежливости, Эдгар замолчал: ему пришло в голову, что воспоминания о том, в чем друг не участвовал, вряд ли будут ему интересны. Он снова поднял свечу:
— Я уже ухожу, спи спокойно. — И, чуть поколебавшись, все же продолжил, хотя и чувствовал себя неловко: — Ты не представляешь, что для меня значит увидеть тебя снова после стольких долгих лет.
Ответ последовал незамедлительно.
— Для меня тоже. Но знаешь, прошло так много времени, что мы почти чужие друг другу! Эрл Гарольд должен убедить герцога разрешить тебе вернуться в Англию, а уж там ты забудешь свои нормандские привычки. — Понимая, что теперь их разделяет пропасть, Эльфрик все еще пытался навести мосты. — Мне так часто тебя не хватало! Правда, ты должен вернуться вместе с нами.
— Я бы хотел получить такую возможность. — В голосе Эдгара чувствовалась безнадежность. И он пошел к выходу, грустно уронив на прощание: — Слишком уж долго я был в заложниках.
Эдгар вернулся по галерее к лестнице, которая проходила мимо комнаты Рауля, расположенной под его собственной. Он немного постоял в нерешительности около двери друга, потом поднял щеколду и вошел.
Рауля разбудило тепло свечи, поднесенной к его лицу. Он сморгнул, приподнялся на локте и машинально потянулся к мечу.
— Ты не в поле, — рассмеялся Эдгар, — а твой меч, слава Богу, вон в том углу. Проснись же, это всего лишь я, Эдгар.
Рауль протер глаза и сел, удивленно глядя на ночного гостя.
— Это ты? Почему так поздно?
— Ничего. Я только что проводил Эльфрика в его спальню.
— Так, значит, ты, бородатый варвар, будишь меня лишь затем, чтобы сообщить столь важную новость? — негодовал Рауль.
Эдгар присел на краешек кровати.
— Сам не понимаю, зачем пришел, — признался он. — Ты поскачешь завтра с нами в Ю?
Рауль снова откинулся на подушку и, сонно помаргивая, рассматривал Эдгара.
— Все саксы много пьют, — пробормотал он, — а уж если друзья встретились после долгой разлуки…
Эдгар прервал его.
— Если ты, бритобородый, считаешь, что я под мухой, то глубоко заблуждаешься. Так едешь завтра с нами или нет? Мне бы хотелось, чтобы ты поехал.
Казалось, Рауль задремал, но при этих словах он открыл абсолютно ясные глаза, в которых не было и следа сна.
— Конечно поеду, но я не думал, что понадоблюсь тебе. Ведь вам с Эльфриком о многом надо поговорить.
Эдгар произнес настолько безразлично, насколько смог:
— Да, надо бы, но мне бы хотелось, чтобы ты познакомился с моей сестрой… и увидел эрла Гарольда.
