— Сеньор, я подчиняюсь, — сказал он с достоинством.
Вильгельм слегка улыбнулся.
— Просите какой хотите выкуп, граф, я заплачу.
Ги вспыхнул от удивления и пробормотал слова благодарности.
— Вот так-то! — В шепоте Жильбера явственно звучал триумф. — Это похоже на герцога Вильгельма, мой дорогой саксонец.
— Поскачем с нами в Ю, граф, нам надо оговорить условия, — предложил Вильгельм.
— Эрл Гарольд, со мной три человека, которых вы будете рады увидеть снова.
Он поманил из свиты саксонцев, а Гарольд выпрыгнул из седла.
— Влнот! — закричал он и помчался вперед большими прыжками, раскрыв объятия навстречу младшему брату. Эрл схватил элегантного Влнота за плечи и некоторое время держал на расстоянии, вглядываясь в него радостными глазами.
— Слушай, так ты из ребенка превратился в мужчину! — воскликнул он. — Как! И Хакон здесь? Мой малыш-племянник, так ты вымахал ростом с майский шест, клянусь, я просто карлик по сравнению с тобой!
Эрл заключил обоих юношей в объятия и тут заметил рядом преклонившего колени Эдгара. Влнот и Хакон тут же были отодвинуты в сторону, Гарольд подошел к тану и, подняв его, тепло заглянул в глаза. В голосе эрла появилась неожиданная мягкость, которую почувствовали все.
— Эдгар, друг мой! Благодарю Господа, да ты все такой же!
— И вы, мой господин. — У Эдгара слова застряли в горле.
Гарольд все никак не отпускал его руку.
— Знаешь, у меня в свите твоя сестра. Плохой я друг, если вверг ее в такую опасность. Но с ней ничего не случилось, это храбрая девушка, вполне достойная своего брата. — Он отпустил одну руку тана и хлопнул по плечу Эльфрика. — Благодарю, Эльфрик, ты правильно поступил.
Подъехал эскорт графа Понтье, незнакомые рыцари смешались с нормандцами. Гарольд подвел герцога к небольшому паланкину и представил ему госпожу Гундред.
— И что ты думаешь? — обратился Жильбер к Раулю.
— Об эрле? Теперь я понимаю, почему Эдгар так его любит.
— И я понимаю, — поддакнул Жильбер. — Кто-то сказал мне, что он старше герцога, но я бы не поверил. А где Эдгар? Наверно, побежал к сестре!
Но уже через несколько мгновений Эдгар был снова рядом с Раулем и нетерпеливо тянул его за руку.
— Рауль, пойдем к сестре. Знаешь, она стала взрослой женщиной, а когда я уезжал, она была еще малышкой! Я даже не представлял… Ну, пойдем же! Я уже рассказал ей про тебя, она очень хочет познакомиться с тобой, дружище.
Рауль передал поводья коня своему оруженосцу.
— С радостью, — сказал он и последовал за другом ко второму паланкину.
— Эльфрида, я привел Рауля д'Аркура, — представил друга Эдгар, отводя полог в сторону и гордо смотря на Рауля.
— Леди… — непринужденно начал Рауль, но тут же замолчал, в изумлении уставившись на незнакомку.
Слова приветствия замерли у него на устах, а хорошие манеры мгновенно были забыты. Перед ним было самое прекрасное женское лицо, которое он когда-либо видел в своей жизни.
— Эльфрида так же хорошо говорит по-нормандски, как и я, — тем временем пояснял Эдгар, наивно полагая, что плохое знание саксонского было причиной столь странного молчания друга.
Пара огромных глаз доверчиво с улыбкой глядела на Рауля, решившего, что никогда в жизни он еще не видел такой глубокой синевы. Ручка высвободилась из-под пледа, а робкий нежный голосок произнес:
— Ваша светлость, друзья моего брата — мои друзья.
Рауль протянул к ней руку, а Эдгар удивился, почему так дрожат эти смуглые изящные пальцы. Они почтительно сомкнулись на ручке Эльфриды.
— Добро пожаловать, леди. — Рауль запинался, как самый косноязычный мальчишка.
В Руане Матильда достойно приняла обеих саксонских дворянок, хотя и поглядывала косо на Гундред, особу властную и надменную. Чисто по-женски герцогиня обращалась к этой даме любезно, но свысока, что должно было дать понять гордячке, какая пропасть лежит между сестрой эрла Гарольда и женой властелина Нормандии.
Та в ответ, как бы невзначай, упомянула имя своей сестры Эдгиты, королевы. Матильда удивленно приподняла свои тонко очерченные брови и мягко посочувствовала:
— Увы, как ее жаль, ведь она не подарила своему повелителю наследника!
Гундред разозлилась, что было вполне объяснимо.
— Может быть, в этом скорее виноват король, — резко возразила она.
Матильда улыбнулась, баюкая на коленях своего последнего ребенка, еще закутанного в пеленки. Улыбка выражала то ли вежливую заинтересованность, то ли некоторое недоверие. Гундред поняла, что лучше перевести беседу в более безопасное русло.
Зато по отношению к Эльфриде никакой подчеркнутой вежливости герцогине проявлять не пришлось. Едва девушка увидела младшего милорда Вильгельма, рыженького четырехлетнего бутуза, то бросилась на колени и протянула к нему свои нежные руки. Нельзя было найти более верной дороги к сердцу Матильды, она даже решила простить Эльфриде длинные золотые косы, по сравнению с которыми ее собственные локоны казались поблекшими.
— Вы любите детей? — спросила Матильда.
— О, конечно, как же иначе, мадам! — Эльфрида робко взглянула на хозяйку.
— Вижу, нам будет хорошо вместе, — решила герцогиня.
