— Сеньор, уже не в первый раз вы произносите эти загадочные слова. Мне кажется, ее милость, герцогиня, уже поинтересовалась кое-кем вместо меня. — Рауль искоса взглянул на герцога и понял, что угадал правильно.
— Да, я тут беседовал с этой саксонкой, Эльфридой, — сообщил герцог. — Она производит впечатление честной девицы и, надеюсь, вполне достойна тебя. Думаю, что все же уложу тебя в супружескую постель.
Рауль улыбнулся шутке Вильгельма, но покачал головой:
— Как такое может случиться, если вы собираетесь твердой рукой захватить Англию? Если мы победим, я предстану перед ней как кровавый завоеватель и ненавистный враг…
— Рауль, — прервал его герцог. — Помнишь, когда-то я просил тебя отгадать, о чем думает женщина? А сейчас говорю тебе: они не похожи на мужчин, и по собственному опыту знаю, не так, как мы, относятся к своим завоевателям. Им нужна сила, а не только нежность. Ты можешь обращаться с ними безжалостно, и в любом мужчине, будь он на ее месте, давно бы родилась ответная яростная ненависть и желание отмщения, а им хоть бы что. Поэтому не трать зря свою доброту, чтобы завоевать женское сердце, потому что женщина сочтет тебя тряпкой и будет вертеть тобою, как захочет. — В глубине его глаз блеснули искорки. — Мой друг, даю тебе этот мудрый совет, пользуйся им, и он поможет тебе обрести цель.
Рауль рассмеялся от души.
— Какой жестокий совет, Вильгельм, и это я слышу от лучшего из мужей!
— Ты прав, но ведь с самого начала хозяином положения был я, им и останусь до конца.
Рауль вдруг подумал, а что, если он будет обращаться с Эльфридой так же, как Вильгельм однажды обошелся с Матильдой и как, насколько ему известно, все еще иногда обходится? Но даже мысленно не мог представить этого. Чувство герцога к пылкой жене можно было представить себе в виде огненной любви, смешанной с яростью. Эльфриду же Рауль не считал девушкой больших страстей. Она была доброй, очень нежной, ее хотелось защитить от всех жизненных невзгод. Он однажды видел, как герцог так крепко обнял герцогиню, что наверняка на ее коже остался след, и подумал, что, если когда-нибудь ему будет дозволено обнять Эльфриду, он не станет делать это столь грубо.
Вильгельм направился к выходу. И когда уже открывал дверь, Рауль неожиданно спросил его:
— Сеньор, а эрл Гарольд знает, чего вы от него хотите?
— Наверняка догадывается, — ответил герцог. — Но в открытую я от него ничего не потребую, пока не увижу, что ему надо срочно покинуть Нормандию. Я прекрасно знаю людей такого типа. Если ему сделать предложение сейчас, то получишь в качестве ответа просто «нет», а уж если такое слово сорвется с его уст, то ни страх смерти или чего-то еще, более худшего, никакие соображения политики не заставят его изменить решение. Как же это «нет» превратить тогда в «да» и признать меня своим повелителем?
— Скажите, ваша милость, вам нравится этот человек? — полюбопытствовал Рауль.
— Да, — без колебаний ответил герцог.
— И все же вы используете его в своих целях! — Рыцарь покачал головой. — Не понимаю…
— Гарольд — первый из моих врагов, к которому я испытываю уважение, — пояснил герцог. — Я сильнее его, потому что у него есть то самое сердце, о котором ты тут толковал, а у меня его нет. Конечно, ни француз, ни анжуец, ни, конечно, Ги Бургундский не идут с ним ни в какое сравнение. Но ты еще увидишь, что, несмотря на всю свою силу и хитрость, Гарольд не устоит передо мной, потому что сердце заставит его подчиниться порыву, пренебрегая расчетам холодного ума. А я так никогда не поступлю. Люби меня меньше, если хочешь, но признай одно: я не проигрываю.
— Нет, вы не проигрываете, — согласился Рауль и улыбнулся. — Я не буду любить вас меньше, мой господин. Скажите, а Гарольд еще не допытывался, почему вы держите его в неволе?
— Не спрашивал и не спросит. Заметь, я не держу его в неволе, а умоляю немного дольше остаться в моем обществе, причем моя жена помогает ему приятно коротать время.
— Так-то оно так, но эрл наверняка поймет, что вам что-то от него надо!
— У меня нет желания сообщить ему это, а у него нет желания интересоваться. Слишком поспешные разговоры могут сорвать и мои, и его планы. Он выжидает, надеясь что-нибудь придумать, может быть рассчитывая на счастливый случай, а я выжидаю, потому что время работает на меня.
