— Мне кажется, я его понял, — сказал Вильгельм. — Он более хитер, чем хотел бы казаться, сомнений нет, он — лидер и, вполне возможно, правитель. Этот человек еще не встречал равного по силам противника.
Герцог спокойно наблюдал, как Матильда улыбается прямо в лицо эрлу, казалось, его ничуть не волнует поведение жены, а ведь по своему характеру он терпеть не мог соперников: к его собственности никто другой не имел права и прикоснуться.
Рауль с удивлением заметил в глазах Вильгельма удовлетворение, что немедленно возбудило дремлющую подозрительность.
— Ваша милость, когда эрл отплывет в Англию? — спросил он сурово.
Вильгельм скривил губы.
— Разве похоже, что я разрешу Гарольду выскользнуть из моих рук? Наконец-то я получил его и ни за что не дам уйти.
Рауль разволновался.
— Но ведь он отдался на ваше милосердие! Доверившись вашему благородству!
— Друг мой, тот, кто лелеет такие амбиции, как Гарольд, не должен доверять никому, — заметил Вильгельм.
Рауль изумленно посмотрел на герцога и помрачнел.
— Ваша милость, когда вы распорядились освободить Гарольда из Понтье, Эдгар молил меня заверить его, что эрл не будет предан вторично. А сейчас, перед глазами Господа, вы даете мне повод думать, что он не без причин задался таким вопросом! — Он заметил какое-то подобие улыбки на губах Вильгельма и машинально схватил его за руку. — Сир, я был предан вам все эти годы, слепо следовал вашим распоряжениям, уверенный, что ваш путь никогда не приведет к бесчестью. Но сейчас вы изменили себе — взыгравшее честолюбие заставляет вас быть жестоким, забыть обо всем, кроме короны. Ваша светлость, мне страшно за вас, поэтому умоляю, если вы решили причинить зло Гарольду, поверившему в ваше благородство, то возьмите мой меч и переломите о свое колено, потому что тогда вы больше не повелитель ни мне, ни кому-то другому, верящему в рыцарское достоинство.
Герцог обернулся и некоторое время, задумавшись, изучал лицо Рауля, а потом сказал:
— О, Страж, ты будешь моим, пока не умру я или ты. Ни Гарольд, ни даже прекрасная Эльфрида не смогут отлучить тебя от меня.
Услышав эти слова, Рауль вздрогнул, но твердо ответил:
— Только вы сами можете сделать это.
— А я этого не сделаю. — Герцог постучал пальцем по руке фаворита. — Да отпусти же наконец. Неужели каждый прохожий должен видеть, что ты со мной так бесцеремонно обращаешься? Я буду заботиться о развлечениях Гарольда, как о своих собственных, но из Нормандии он не уедет. — Вильгельм дружески взял Рауля под руку и медленно повел по галерее. — Прошу, верь мне. Я ни в чем не стесняю эрла, он живет во дворце, как мой самый почетный гость, причем его развлекает моя жена, сам видел.
— Если вы ни в чем его не будете стеснять, он может ускакать на побережье, когда захочет.
— Он слишком умен для этого. Рядом с ним мои доверенные люди, и ему не уйти от их недремлющего ока. Эрл прекрасно понимает, что если сейчас я только прошу его остаться с нами, то впредь могу применить для того и силу. Думаешь, он глуп? Уверен, что нет. Гарольд даже не рискнет проверить свои подозрения, ведь только сумасшедший дразнит волка в его норе. Таким образом, я держу Гарольда на цепи, скрепленной его собственной подозрительностью.
Рауль не смог удержаться от усмешки.
— Вильгельм, неужели вы можете надуть меня этими гладкими речами? Что я, вас не знаю? Если Гарольд бросит все и представится возможность сбежать, разве его не схватят прежде, чем успеют закричать: «Ату его»?
— Я просто обязан буду так поступить, — спокойно ответил герцог, — но в мои намерения не входит открыто лишать саксонца свободы. Думаю, в этом и не будет необходимости.
Они подошли к комнате герцога, войдя в это небольшое душное помещение с узкими оконцами, прорезанными в толще каменных стен. Всюду висели гобелены, изображающие житие святых, посередине стоял стол и пара кресел. Герцог сел, облокотившись рукой о столешницу.
— Вильгельм, не стоило бы так поступать, — вернулся к прежней теме Рауль. — Гарольд пришел, не замышляя дурного, а его предали.
— Он пришел сознательно, зная, что я — его враг, не веря ничему, кроме того, может спастись от более серьезной опасности.
— Если эрл знал, что вы — его враг, то как же он решился отдаться в ваши руки? Он же мог предположить, что вы подсыплете ему яду в вино или подстроите какой-нибудь несчастный случай на охоте.
— Ну, спасибо, Рауль, хорошо же ты думаешь обо мне! А я-то решил, что не заработал репутацию человека, избавляющегося от своих врагов такими методами. Пойми, если Гарольд умрет в Нормандии, то весь христианский мир будет считать меня его убийцей. Разве тогда святая церковь поддержит мои притязания на английский престол? Да ни один человек! Нет, Гарольд прекрасно понимает, что ему не грозят ни яд, ни случайная стрела. Просто он не может от меня уйти.
— До коих же пор? Держать его здесь вечно?
— Нет, я не буду удерживать его вечно. Он только должен дать клятву поддержать мои притязания на английский трон. Как только она будет принесена, я тотчас отпущу его в Англию.
