Пытался сам себе сказать “домой”, вспоминая, что прожил в той каморке без малого восемь лет, но…
При слове “дом” упорно возникала картина светлой кухни, широкой мягкой кровати, сам собой всплывал в памяти аромат утренней яичницы и кофе и Марийка… Теплая, нежная, мягкая, с улыбкой и…
Марийка, стоящая на коленях…
Нет!
Нет у него больше дома.
Ни за что!
Ни ногой туда больше!
Никогда!
Заехал в шумный, забитый людьми и машинами двор. Припарковался. Вышел.
На него тут бросилась с тявканьем какая-то хрень с бантиками.
– Ой, масик, не бойся, не бойся, – подхватила рычащее недоразумение полная, густо накрашенная женщина. – Вы его напугали! – с упреком обратилась она к майору.
– Немудрено всего бояться, – скривился тот. – У меня дома кот больше…
И собственные же его слова снова резанули по самому больному. По самому живому.
Дома…
Кот…
Соколовский чертыхнулся, тряхнул волосами и решительно шагнул в подъезд.
В квартире есть, по крайней мере, свежая одежда. Сейчас примет душ и на работу. Один остаться не сможет. Одному – хуже всего.
.
А в большом уютном доме на краю деревни собрался военный совет.
Как когда-то мужики собирались на тесной кухне Чибиса, ворча и ругаясь, так сейчас их жены сидели на кухне Соколовских… Только женщины растерянно молчали…
– Нет, ну вы подумайте, – всхлипывала Марийка. – Сам же… Сам! Как он вообще мог про меня так! А я… А Митька этот…
Дарья Сергеевна уверенным движением подала ей стакан воды. Ленка протянула чистое кухонное полотенце…
Историю эту Марийка уже рассказала дважды. Или трижды. А если считать повторяющиеся всхлипывания, то раз пять…
Бабам на мужиков пожаловаться – дело обычное.
Только вот когда мужик из дома уходит – это ж совсем не дело.
Тем более все, абсолютно все понимали, что Марийка-то не виновата!
Все, кроме майора.
– Марий, – сложила руки на своем круглом красивом пузике Ленка. – Давай я Юрку попрошу с ним поговорить.
– Ты что, с ума сошла? – взревела деревенская знахарка, забыв о положении подруги. – Он же после этого вообще со мной разговаривать перестанет! Он же считает себя опозоренным! А так… А тут… Если еще за пределы дома выйдет…
Люська, качающая своего вечно не спящего сына, устало закатила глаза. Утаить что-то в деревне, удержать в пределах дома – это задачка со звездочкой.
О том, что Митька рано утром от Марийки убегал, кумушки в магазине уже шепчутся.
Побаиваются деревенскую ведьму. Потому пока говорят о том, что неудачный себе объект для воздыхания деревенский ловелас выбрал.
Но то вслух.
А что думают?
Понятно, почему майор сбежал…
– Так, Мария, – сухо, почти сурово произнесла самая рациональная из собравшихся женщина. – Ты, конечно, не виновата, но тебе придется это доказывать.
– Даш, ты в своем уме? – распахнула глаза Соколовская. – Как? Кому?
– В первую очередь, майору, конечно, – кивнула Раскова Дарья Сергеевна.
– То есть я должна доказать, что я не… – ахнула возмущенная ведьмочка.
– Да брось! – скривилась Дарья. – Об этом дурачке Митьке никто речи не ведет. Я уверена, – она элегантно взмахнула рукой, – что когда майор остынет, он и сам поймет – ничего у тебя с этим повесой не было. Проблема-то в другом, – она требовательно посмотрела на свою подопечную, нанимательницу и подругу.
– В чем? – тихо пролепетала Марийка.
– Майор перестал чувствовать, что ты его любишь, – еще тише произнесла Дарья. – Дом, быт, дети, – она развела руками. – Да, мужик тут нужен каждый день, но любим ли?
Марийка молчала.
Ее брови поползли вверх, губы дрожали…
– Любим! – выкрикнула она. – Еще как любим!
– Ну вот и покажи ему это! – воздела руки кверху Дарья. – Что ты его ценишь, что тебе важно то же, что и ему.
– Что мне важно? – скривилась Марийка. – Трупы по болотам искать?
– А почему нет? – тихо вставила Люська. – Там, между прочим, дед Витя говорит, что в машине сокровище нашли!
.
– Товарищ майор, а ты это… Того… – Женька напряженно откашлялся в трубку. – А ты не приедешь что ли? Тут нашли кое-что интересненькое… – в трубке повисла пауза.
– Кто нашел? – не выдержал Никитич первым.
В голове у него и так крутилось всякое интересненькое… И вовсе не про находки.
Никитич уже третьи сутки пытался жить в Москве.
Если это, конечно, можно было назвать жизнью.
Бесило его все.
Душная квартира, отсутствие любимых тапок, дикое количество чужих людей вокруг и, самое главное… Самое главное… Марийка!
Даже не пыталась позвонить, что-то спросить!
Раньше же как? Даже когда ворчала, сто раз за день или напишет что, или наберет!
Майор даже бесился из-за этой ее болтливости. Но… Как-то раз у него телефон не вовремя сел, и, добравшись до зарядного, он первым делом сообщения от жены принялся листать!
Тут-то сам про себя все и понял.
Что хорошо беситься, когда вот оно, в избытке… А чуть у него Марийку забери, так сразу словно воздух перекрыли.
А тут она сама у него забралась. Уже третий день от жены ни строчки, ни звоночка!
Думал сам позвонить… Ну там… Про детей спросить…
Но!
Он же ж гордый!
Она тоже хороша! Стоит ему за ворота, так она сразу мужикам между ног лезет!
Черт!
Фу!
Дрянь какая!