| For a long time afterwards these vast expanses were heavy with the rotting corpses of crocodiles and snakes brought to life by the ray engendered in Herzen Street under a genius's eye, but they were no longer dangerous. These precarious creations of putrid tropical swamps perished in two days, leaving a terrible stench, putrefaction and decay over three provinces. | Необозримые пространства земли еще долго гнили от бесчисленных трупов крокодилов и змей, вызванных к жизни таинственным, родившимся на улице Герцена в гениальных глазах лучом, но они уже не были опасны, непрочные созданья гнилостных жарких тропических болот погибли в два дня, оставив на пространстве трех губерний страшное зловоние, разложение и гной. |
| There were epidemics and widespread diseases from the corpses of reptiles and people, and the army was kept busy for a long time, now supplied not with poison gas, but with engineering equipment, kerosene tanks and hoses to clean the ground. | Были долгие эпидемии, были долго повальные болезни от трупов гадов и людей, и долго еще ходила армия, но уже снабженная не газами, а саперными принадлежностями, керосиновыми цистернами и шлангами, очищая землю. |
| It completed this work by the spring of 1929. | Очистила, и все кончилось к весне 29-го года. |
| And in the spring of 'twenty-nine Moscow began to dance, whirl and shimmer with lights again. Once more you could hear the old shuffling sound of the mechanical carriages, a crescent moon hung, as if by a thread, over the dome of Christ the Saviour, and on the site of the two-storey Institute which burnt down in August 'twenty-eight they built a new zoological palace, with Docent Ivanov in charge. But Persikov was no more. | А весною 29-го года опять затанцевала, загорелась и завертелась огнями Москва, и опять по-прежнему шаркало движение механических экипажей, и над шапкою Храма Христа висел, как на ниточке, лунный серп, и на месте сгоревшего в августе 28-го года двухэтажного института выстроили новый зоологический дворец, и им заведовал приват-доцент Иванов, но Персикова уже не было. |
| No more did people see the persuasive crooked finger thrust at them or hear the rasping croaking voice. | Никогда не возникал перед глазами людей скорченный убедительный крючок из пальца, и никто больше не слышал скрипучего квакающего голоса. |
| The world went on talking and writing about the ray and the catastrophe of '28 for a long time afterwards, but then the name of Professor Vladimir Ipatievich Persikov was enveloped in mist and extinguished, like the red ray discovered by him on that fateful April night. | О луче и катастрофе 28-го года еще долго говорил и писал весь мир, но потом имя профессора Владимира Ипатьевича Персикова оделось туманом и погасло, как погас и самый открытый им в апрельскую ночь красный луч. |
| No one succeeded in producing this ray again, although that refined gentleman, Pyotr Stepanovich Ivanov, now a professor, occasionally tried. | Луч же этот вновь получить не удалось, хоть иногда изящный джентльмен и ныне ординарный профессор Петр Степанович Иванов и пытался. |
| The first chamber was destroyed by the frenzied crowd on the night of Persikov's murder. | Первую камеру уничтожила разъяренная толпа в ночь убийства Персикова. |
| The other three chambers were burnt on the Red Ray State Farm in Nikolskoye during the first battle of the aeroplanes with the reptiles, and it did not prove possible to reconstruct them. | Три камеры сгорели в никольском совхозе "Красный луч" при первом бое эскадрильи с гадами, а восстановить их не удалось. |
| Simple though the combination of the lenses with the mirror-reflected light may have been, it could not be reproduced a second time, in spite of Ivanov's efforts. | Как ни просто было сочетание стекол с зеркальными пучками света, его не скомбинировали во второй раз, несмотря на старания Иванова. |
