Парочка о чем-то беседовала. Во время разговора мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза. Затем офицер поцеловал даме руку и, не выпуская ее, заговорил с судьей. Тот хлопнул его по плечу. Потом судья и девушка проводили капитана до двери.
Когда они вернулись в коридор, Джон отошел от стены:
– Судья Ван-Винкль, можно вас на одно слово.
– Да-да, – нетерпеливо отозвался судья, нахмурившись. – Чем могу служить?
– Ничем, – ответил Джон с таким же нетерпением. – Это вы хотите от меня чего-то. Я Джон Толлмен.
– Толлмен? – Судья посмотрел так, как будто не верил Джону.
Ван-Винкль был высоким, дородным человеком с редкими седыми волосами и густой седой бородой. Жилет под темным саржевым сюртуком вышит завитушками. Массивная золотая цепь протянулась поперек его большого живота. Он посмотрел на часы, как будто опаздывал на важную встречу.
– Толлмен, – повторил судья.
– Джон Толлмен. Я кузен Захарии Куилла, – добавил Джон.
– Знаю, знаю. Я просто не ожидал. Ах, да, впрочем, прекрасный джентльмен этот капитан Куилл.
– Согласен, – сухо подтвердил Джон.
– Моя племянница, мисс Синди Рид.
– Мадемуазель. – Джон кивнул головой.
– Здравствуйте. Я вас видела сегодня в магазине. – Большие васильковые глаза девушки смотрели на Джона с интересом.
– Весьма мило с вашей стороны вспомнить меня, – вежливо ответил Джон, прежде чем снова обернуться к судье. – Охотник, которого вы наняли, находится у нас в лагере. Он попросил передать, что через день-другой встретится с вами.
– Охотник? Ах, да. Отряд нуждается в свежем мясе.
– Он приедет, раз нанялся. Один из моих людей завтра осмотрит ваши фургоны и грузы, готовы ли они к походу, и проверит, достаточно ли запчастей для ремонтов. Мы не можем задерживаться из-за поломок.
– Ступай к себе в комнату, дорогая. Мы должны обсудить с мистером Толлменом ряд вещей.
– Ну… Ты всегда отсылаешь меня, когда становится интересно. – Синди застенчиво улыбнулась Джону. – Спокойной ночи, мистер Толлмен.
– Спокойной ночи.
Когда девушка скрылась на лестнице, судья перешел в дальний угол коридора, чтобы они могли уединиться. Джон последовал за ним и подождал, пока судья разжег сигару и загасил спичку в песчаной урне.
– Мои фургоны и грузы – это мое дело, – сказал судья недовольным тоном. – Единственная причина, по которой я согласился ехать вместе, – это дополнительная защита от нападения.
– Это сейчас ваше дело, но оно станет и моим, если что-то сломается и мы будем вынуждены вас ждать. Сколько у вас людей?
– Тринадцать, не считая меня и моего человека.
– Это вы о ком?
– Дарки. Всю жизнь прожил в нашей семье.
– Тринадцать человек и шесть фургонов. Сколько людей бывали раньше на Западе?
– Слушайте, Толлмен, я не собираюсь обсуждать сейчас моих людей.
– Пистолет Симмонс – единственный из них опытный человек. Я прав?
Судья покраснел:
– Я слышал, что сейчас путешествие не так опасно, как несколько месяцев назад. У южан перебит хребет, индейцы усмирены. Они теперь знают, с какой стороны хлеба масло. Ведут себя более или менее прилично или отправляются на каторгу.
Джон на миг застыл с непроницаемым лицом. Когда почувствовал, что может говорить спокойно, он ответил:
– Ваши сведения неточны.
– Не важно. У меня шесть наемных солдат, все носят голубую форму Соединенных Штатов.
– Эта форма непременно спровоцирует перебежчиков, которые нападут на ваш отряд, – холодно заметил Джон, покачав головой.
– Во главе патруля жених моей племянницы, глубокоуважаемый человек, который служил при квартирмейстере главнокомандующего в Иллинойсе. Он приписан к Форт-Альбукерку.
– Человек с боевым прошлым. Судья проигнорировал иронию Джона:
– Я назначен президентом Линкольном ответственным по делам индейцев в Санта-Фе.
«Господи, помоги индейцам».
– Я вам прямо скажу, судья. У меня двадцать один фургон, пятьдесят два человека, две женщины и трое детей. Не думаю, что будут какие-то проблемы на индейских землях. Мой отец рос с шони, я говорю на языках чокто, чероки и крик. И собираюсь пересечь земли индейцев без насилия.
Судья фыркнул:
– Не все думают и действуют, как вы.
– Да, белый человек отбирает у них земли и нарушает каждый подписанный договор. – В словах Джона звучал гнев. – В Оклахоме и Техасе есть территории на сотни миль, которые зовутся «нечеловеческими». Там правит сильнейший. Команчи и апачи скитаются по этим землям. Оба племени ведут себя как рой встревоженных ос. Но это еще мелочи по сравнению с бандами предателей, дезертиров, преступников и наиболее злобных среди всех них банд конфедератов-партизан, которые устраивают рейды, грабят и убивают исключительно ради удовольствия, а не выгоды.
– Проклятые мятежники. Не помнят, что получили взбучку, и хорошую.
– Я выезжаю послезавтра. Можете следовать за мной, если это вас устраивает. Если нет – удачи.
Джон нахлобучил шляпу и широким шагом двинулся к выходу. Он уже выходил, когда его догнал пыхтящий судья:
– Толлмен. Джон обернулся:
– Вам не нужна моя помощь, судья. Солдаты сами справятся. Но ради безопасности дамы слушайтесь вашего охотника, Симмонса. Если кто-нибудь сможет помочь, так это он.
