Мимо, влажно шурша шинами, ездили блестяще от талого снега атоммобили. Их двигатели работали почти беззвучно, каждый раз вызывая в Патрике какой-то диссонанс, словно подсознание отказывалось признавать в этих сверкающих хромом, чем-то похожих на рыб машинах настоящие средства передвижения. Звякнув на перекрестке, прогремел по старым рельсам трамвай. Этот был скорее данью традиции - большинство жителей предпочитали подземку, хотя тамошние духи и не были особенно дружелюбны. Обитатели подземелий вообще не любили вторжений в свои владения. Оттого посетителей метро защищали мощные чары: в сваи тоннелей вплавляли серебряную вязь, опорные колонны станций покрывали рунами из платины, под монорельсом устраивали захоронения известных бокоров и колдунов-метросроителей, были под землю переносили целые кладбища, закрывая станции и превращая их в некрополи, чтобы духи похороненных там оберегали родичей-пассажиров.
Мысли Патрика текли свободно, переходя с предмета на предмет слово сами по себе. Ему нравилось так бродить по городу еще с предсезонья, да и врачи настаивали на таких прогулках. Говорили, что так лучше усвоятся знания, полученные в курсе реабилитации. В чем-то они были правы.
- Как давно ты посещал церковь, брат мой?
Патрик вздрогнул, обернулся. На обочин, у серой бетонной стены, покрытой ржавыми пятнами от гниющее внутри арматуры, стоял уличный проповедник. Руа совершенно не почувствовал внимания этого человека. Е удивительно - вудуисты даже низших рангов хорошо снабжались чарами и оберегами. Это проповедник был азиатом. Или эскимосом - Патрик не слишком хорошо различал их. У его быо широкое, рябое лицо, нос кнопкой и маленький безгубый рот. Широко посаженные, миндалевидные глаза были на удивление большими. На проповеднике был просторный балахон, раскрашенный в тонкую пеструю полоску: рыжий, красный, зеленый, черный... всего Патрик насчитал девять цветов.
- Я спросил, брат, давно ли ты был в Доме Божьем?
Руа остановился, повернулся к проповеднику лицом. Вуду было правящей религией Канады открытое неуважение к его атрибутам и служителям каралось быстро и жестоко.
- Я хоккеист, сэр. Рекрут.
- Творение богопротивных худу? - поморщившись, спросил азиат. Руа кивнул.
- По собственной воле? - прищурился проповедник, перебирая в пальцах крупные четки из маленьких нефритовых черепков. Патрик отрицательно покачал головой. Лицо вудуиста слегка расслабилось, рука с четками опустилась.
Для тебя не все потеряно, брат мой. Сейчас ты собственность людей, слепо отринувших свет истинной веры. Но время придет - и им воздастся по деяниям их. А ты обретешь награду за мученичество. Свободу и просветление. Иди с миром, брат, и пусть святые Косма и Дамиан сопровождают тебя на пути.
Патрик кивнул, не зная, как правильно ответить в таком случае. С низкого, затянутого темным покрывалом облаков неба снова стали срываться редкие снежинки.
"Надо навестить Дженни, узнать, как она устроилась, - пришла в голову мысль. Патрик посмотрел на часы. Семь пополудни, поезд в Нью-Джерси отбывает в полночь, до тренировочного лагеря - семнадцать минут спокойным шагом. Времени достаточно.
Темно-зеленый атоммобиль с фигуркой кабана на капоте затормозил у тротуара рядом с Патриком. и тут же оберег под кожей на загривке стал нагреваться. Патрик резко развернулся, пошлел в обратную сторону. Хлопнули дверцы, зашлепали по талому снегу подошвы. Руа побежал. Прохожие вокруг двигались так, будто не замечали ни его, ни его преследователей. Может, так оно и было - призванные духи могут отвести глаза, усыпить внимание. Преследователи бежали хорошо, быстро. Быстрее Патрика. Он ускорился, поискал глазами патрульных. Не в этом районе и не в это время.
Чьи-то руки легли на плечи Руа, с силой потянули назад. Он едва удержался от падения на спину, попытался выкрутиться, его подхватили под локоть, заломили руку.
Под безразличные, скользящие взгляды прохожих Патрика затолкали в темное нутро машины. Хлопнула дверца, едва слышно сменил обороты мотор - атоммобиль тролля с места.
Руа оказался зажат между двумя верзилами, безразлично глядящими перед собой. Рядом с водителем сидел еще кто-то.
- Куда меня везут? - спросил Патрик. Сидящий впереди обернулся. Теперь Руа узнал его - это был тот самый нег, который строил бунт в Детройте. На темной шее белела полоса повязки - напоминание о клюшке Смита.
-Никуда, - голос негромкий, сиплый, возможно из-за раны. - Просто решил покататься со звездой хоккея.
- Я не звезда. И я опаздываю в тренировочный лагерь.
Сидящий слева от Патрика громила сдавлено фыркнул. Негр коротко посмотрел на него, заставив поджать мясистые губы и опустить глаза.
- Опаздываешь? - снова обратился к Руа темнокожий. - Тогда я буду краток. Отдай нам девочку. Мы все равно ее получим, даже если придется весь твой долбанный клуб на фарш переработать, включая водоносов и уборщиц.
- Сделать такое будет трудно, - спокойно ответил Патрик. - И вряд ли поможет.
Негр оскалился, обнажив сильно выступающие контрастно-белые зубы.
