- Все в порядке, солнышко, - механически успокаивает ее Петр. Паренек наклоняет голову набок, словно намокший воробей. Только сейчас становится видно, что за спиной у него объемистый туристический рюкзак.
- Ты что здесь делаешь? - спросил Петр, почему-то чувствуя себя неловко, неуютно. - Потерялся?
- Не, - мотает головой парень. - Я на игру еду. На "Храброе сердце".
Не самый ожидаемый ответ учитывая обстоятельства - глухую трассу в два часа ночи. Любой водитель решил бы что парень под кайфом. Но не Петр.
Дело в том, что он и сам туда ехал. На "Храброе сердце" - полигонную ролевую игру на пять сотен участников, которая пройдет в здешнем лесу у пионерлагеря "Глория".
- Тебе сколько лет? Ты в курсе, про порядок участия в игре несовершеннолетних?
- В курсе. Я с братом приехал. Он уже на полигоне,а я за продуктами пошел в деревню. Заблудился немного.
- Повезло тебе, парень. Мы тоже на ХС едем. Меня Петя зовут. Это моя дочь, Женя. А ты?
- Я - Кузя. Кузьма в смысле. Но в тусовке меня зовут Арагорн.
- Серьезный ник. Садись, Арагорн, в машину. Довезем тебя.
Парень бормочет что-то вроде "спасибо" и садится на заднее сиденье. Женька перебирается вперед, поближе к отцу. Петр садится за руль, наклоняется к ключам зажигания.
- Ты откуда сам, Арагорн? Тверской?
- Не, из Москвы.
Двигатель фыркает, не желая заводится.
- Из Москвы? Что, не было игры поближе?
- Было. Но мы с братом сюда решили.
Впрочем, это Петра не особо волновало. Для него парень был как нельзя кстати - конкретная обязанность, требующая конкретных действий. А главное, отвлекающая от реылексии и самокопания.
Двигатель снова недовольно фыркнул, но затем разошелся, заурчав низко и ровно. Петр обернулся назад, чтобы удостовериться, что пассажир уселся нормально.
- А если бы сделали полевку про хоккей, ты бы поучаствовал? - сверкнули в темноте салона глаза подростка. - Ну, такой необычный, фэнтези-хоккей. Или постап-хоккей.
Странный вопрос. Откуда паренек узнал, что Петр хоккеист? На лице ведь не написано...
- Ты по брелку на зеркале догадался? - вспомнил Петр.
Вдруг блеск в глазах Арагорна усилился, словно в глазницах стали разгораться два желтых огонька. Секунду Петр смотрел на них как завороженный, прежде чем крик дочери вывел его из оцепенения. Уже оборачиваясь, он услышал натужный, утробный гудок, закладывающий уши - удивительно похожий на гудок сирены оповещающей о забитой шайбе.
