- Надюшенька! Наконец-то! - замахал руками Петр Игнатьевич, подходя к супруге и целуя ей руку, но она, проворно обойдя его, направилась к Роману, никого не замечая, и подойдя, тут же спросила в свойственной ей спокойной, с оттенком надменности манере:
- Роман Алексеевич, вы женитесь?
Роман, держащий Татьяну за руку, с улыбкой поклонился Надежде Георгиевне и ответил:
- Да. Я женюсь.
- И Татьяна Александровна - ваша невеста?
- Да. Татьяна Александровна - моя невеста.
- Как дивно! А я полагала, что этот конюх все напутал. Дивно!
В замешательстве она смотрела на радостные лица молодых, затем заговорила, стараясь придать голосу былую уверенность.
- Ну что же, тогда...
- Тогда, Наденька, тебе остается только поздравить жениха и невесту! перебил ее Петр Игнатьевич, и все засмеялись.
Позади Красновской стояли Рукавитинов и Клюгин.
Николай Иванович от души смеялся, фельдшер же, как-то ухмыляясь, смотрел по сторонам.
- Ну, что ж... - начала Надежда Георгиевна, вызвав новый приступ веселья.
Оглянувшись на смеющихся, она улыбнулась сама и, передав невесте розы, с достоинством поцеловала ее, затем - Романа.
После Надежды Георгиевны к молодым подошел Рукавитинов.
- Поздравляю вас, Татьяна Александровна, - сказал он и, склонив голову со стариковской трогательностью и осторожностью, поцеловал руку невесты, - От всей души желаю счастья.
- Поздравляю вас, Роман Алексеевич, - легко сжал он после этого руку Романа и, глядя мягкими, слегка грустными глазами, продолжил, - От всей души желаю счастья.
И, благожелательно склонив седую голову, отошел в сторону, уступил место Клюгину.
- С помолвкою вас, - пробормотал Клюгин, пожимая руки молодым своей безвольною рукою и морщась так, словно у него заломило зубы.
- И нас, и нас всех с помолвкою! - возбужденно заговорил Куницын, - И мы теперь все с вами помолвлены! Мы все нынче одним живы, одной радостью, одною молвою! Так давайте же праздновать, давайте радоваться!
- Еще как порадуемся! - тряхнул головой Антон Петрович, - Дайте мне только пространства для речей!
- К столу, к столу, друзья!
- Непременно!
- Ромушка, Татьяна Александровна, можно к вам поближе? Господи, какие вы красивые!
- Петр Игнатьевич, прошу покорнейше наполнить кубки!
- Спешу, спешу исполнить...
- Поля! Гаша! Почему так мало вина? Вина, вина сюда!
Появились Поля и Гаша с вином, Красновский, заполнивши рюмки и бокалы, поднялся к заговорил:
- Друзья мои. Как старый, наживший плешь профессор истории, я, вероятно, мало что смыслю в любви. Эта единственная область человеческих взаимоотношений всегда притягивала меня, но и слегка пугала. В молодости, когда моя кровь еще была кровью, а не томатным соком, коим она является теперь, я влюбился в Наденьку, еще не понимая и не осознавая всей природы происходящего феномена. Я любил, но я не понимал, что люблю. Я понял это позднее и испытал приблизительно то же, что испытывал Колумб, плывший в Индию и наткнувшийся на новый материк, названный впоследствии Америкой. Ему было и страшно, и чудесно. Также было и мне, и страшно и чудесно. "Есть опьянение в бою и бездны адской на краю". Да! Я ходил по краю адской бездны, пусть это звучит высокопарно, но это так! Любовь - адская бездна, но как она притягательна, друзья мои! Как пьянит и мутит разум жар, выходящий из нее! Как красива огнедышащая лава, клокочущая в ее недрах! Мы называем эту лаву страстью, и как символично, что этимологический корень сего наименования - страх! Но! Но, друзья мои, это страх для людей робкого десятка, вроде меня, не для всех. Дабы покончить с моим недолгим хождением по краю бездны, скажу по совести: встретив Наденьку, я влюбился, влюбившись - испугался, а испугавшись - женился!
Дружный смех наполнил гостиную.
- Вот и лекарство от любви. Ха, ха, ха! - громко хохотал Антон Петрович.
Лидия Константиновна восторженно хлопала в ладоши, повторяя:
- Excellent!
Петр Игнатьевич подождал немного и, приподняв двумя пухлыми пальцами рюмку, продолжил:
- И этот тост я провозглашаю за тех немногих смельчаков, которые не боятся бездны и готовы не только ходить по ее краю, но и сорваться! Но и - прыгнуть! Но и, наконец, броситься в лаву, ни о чем не жалея! Я не хочу никого обижать, друзья мои, но на мой взгляд, среди присутствующих здесь мужчин такой человек один. Это Роман Алексеевич Воспенников. Я пью за вас. Роман Алексеевич, и за подобных вам!
- Браво! Прекрасный тост! - тряхнул головой Антон Петрович и потянулся рюмкой к Красновскому.
Роман встал и, подняв бокал, сказал:
- Спасибо, Петр Игнатьевич. Я действительно люблю. Но только не бездну и не хождение по краю. Я люблю Татьяну Александровну. Люблю и ничего не боюсь...
Он помолчал, опустив глаза, и, улыбнувшись, добавил:
- Я вас всех люблю.
Все зашумели и потянулись к нему чокаться.
- Ну, Рома, ну, злодей! - забормотал Красновский, выбираясь из-за стола и направляясь к Роману, но Роман вдруг поднял руку, прося тишины. Все смолкли, слушая.
