Общее замешательство подействовало и на Куницына. Полуобернувшись и сжав руками свои белые перчатки, он смотрел на молодых. Посреди всеобщего оцепенения Роман взял Татьяну за руку и спокойно двинулся навстречу вошедшим. Татьяна последовала за ним. Подойдя, они остановились. Лицо Романа было спокойным и радостным, в Татьяниных чертах наряду с радостью чувствовалось и волнение.
- Тетушка, дядя, Петр Игнатьевич, - заговорил Роман, - Мы с Татьяной Александровной любим друг друга, любим сильно, любим так, что не можем больше жить друг без друга. Мы решили пожениться. Только что я попросил у Адама Ильича Таниной руки. Он благословил нас.
Роман замолчал. Все стояли молча. Знакомым жестом тетушка поднесла руки к щекам, и глаза ее заблестели от слез.
Роман шагнул к ней и, взяв ее руку, сжал своими пальцами:
- Тетушка, милая моя тетушка Лидия! У меня нет никого ближе вас и дяди, никто не знает меня лучше вас, я люблю вас, как мать и отца, ваше слово, ваше понимание... Тетушка, отчего же вы плачете? - прижав ее руку к груди. Роман смотрел в ее полные слез глаза, - Неужели вы огорчены? Так ли это? Неужели вам не по сердцу мой выбор? Вы не любите Татьяну? Я не поверю, никогда не поверю! Тетушка! Ради всего святого, скажите... согласны ли вы? Дядя Антон, скажите нам? Что же вы молчите? Неужели вам не видно, что мы с Таней должны быть вместе?
Едва Роман произнес это, как тетушка со слезами бросилась обнимать и целовать Татьяну, после обняла их обоих и заплакала. Антон Петрович, в свою очередь, с осторожной угловатостью опустил свои огромные руки на вздрагивающие тетушкины плечи, по щекам его текли слезы.
Плакала и Татьяна, дрожали седые усы у Адама Ильича, слезы блестели в маленьких глазках Красновского. Только один Роман по-детски радостно и самозабвенно улыбался, прижавшись своей щекой к тетушкиной.
- Господи... - произнесла, наконец, тетушка, поднимая свое лицо, Ромушка... Танечка... простите меня, милые вы мои... - вытащив платочек из рукава темно-зеленого старомодного платья, она вытерла слезы и, помолчав, сказала:
- Милые мои дети. Будьте счастливы. Я... я люблю вас. Мы все любим вас и желаем вам счастья. Все, все!
Она быстро взяла Татьяну за плечи и поцеловала в обе щеки:
- Танечка... славная моя, добрая, чистая Танечка. Ты любишь его? Но, нет, молчи! Вижу по глазам, что любишь! Нет, нет, скажи все-таки! Скажи, милая любишь?
- Люблю, - произнесла Татьяна.
Это вызвало новую волную объятий и поцелуев.
- Господи, как все сразу! Как все неожиданно! - восклицала тетушка.
- Радость всегда внове, всегда! - повторял Куницын, в возбуждении беря за руки то Антона Петровича, то Красновского, - друзья мои, я сегодня так счастлив, мне так хорошо, вы представить не можете! Антон Петрович, дорогой, как славно, что вы здесь! Поздравьте, поздравьте их скорее! Поздравьте наших детей!
- Лидочка, дай же и мне наконец! - с укоризненным нетерпением заговорил Антон Петрович, пытаясь добраться до молодых.
- Милые, милые мои дети! - повторяла Лидия Константиновна, прижимаясь щеками к лицам Татьяны и Романа, - Как вы напугали меня! Как хорошо вы меня напугали!
- Чудеса просто! Как обухом по темечку! - бормотал Красновский, протискиваясь к молодым, - Татьяна Александровна, прелесть вы наша, лайте же мне расцеловать вас!
- Петр Игнатьевич, брат, погоди! - Антон Петрович, слегка отстранив Лидию Константиновну, трижды громко расцеловал пунцовые щеки Татьяны, повторяя:
- Поздравляю... поздравляю... поздравляю, дитя мое.
Затем, несколько театрально-торжественно держа Татьяну за плечи, произнес:
- Знай, дитя! Теперь ты уже не одна. Ты с ним и с нами навек. Твоя радость - наша радость, твоя печаль - наша печаль, твое горе - наше горе.
- Антон Петрович, ну что ты про горе да про печаль! - воскликнул Красновский, целуя Танину руку, - Татьяна Александровна, голубушка, как я рад за вас! Поздравляю от всей души, от всего сердца!
Поцеловав ее руку, он приблизился и стал целовать ее в щеки.
- Роман! - прерывистым от волнения голосом произнес Антон Петрович и крепко обнял жениха, - Эх... Гамлет ты наш! Поздравляю тебя...
Они поцеловались.
- Почти до апоплексии довел, ах ты, разбойник! - бормотал дядя, обнимая Романа, - Рад, рад, рад за тебя! Тыщу раз согласен! Она - чудо, чудо... Она....
Он взял руку Татьяны и Романа и, соединив их, крепко сжал:
- Вот так теперь!
- Слава Богу, слава Богу! - повторял Куницын, в свою очередь сжимая соединенные руки жениха и невесты, - Они вместе, и мы вместе! Будем вместе свою старость пестовать да на них радоваться!
- Да, но как резко, как по-суворовски резко и быстро! - качал головой Красновский, - Раз - и на тебе! Жених и невеста! У нас здесь - под боком, в нашем лесу!
- Все верно, все правильно! - загремел Антон Петрович, отерев платком слезы и обретя былую уверенность в голосе, - Молодец, Рома! Я сам Лидочку в церковь повел, едва завидел! Как можно сдерживать любовь! Сей зверь клеток не терпит!
- Теперь все мы вместе, все вместе, - повторял Куницын.
