Аксинья посторонилась и пропустила на крыльцо Антона Петровича, одетого во всю ту же крестьянскую одежду, с соломенной шляпой на голове, с корзиной в руках.
- Так, так! - он быстро спустился по ступеням, - Пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок! Карета подана! Отлично! Не развалится?
- Помилуй Бог, - качнул головой Аким, - Новехонькая, только что купил.
- Да, да, да... совсем новая телега. Я с крылечка не заметил, - согласился Антон Петрович, и, изогнувшись, выпятив вперед живот, посмотрел на небо, - Что ж, природа дарит нам чудненький денек. Лида! Поспешай, моя радость, не то боровики разбегутся!
Но вместо Лидии Константиновны на крыльце появился Роман. В отличие от дяди, он был одет слишком по-городскому - серая шляпа, замшевая куртка, кремовые брюки, заправленные в хромовые сапоги.
- Доброе всем утро! - крикнул он и легко спрыгнул с крыльца на землю.
- Экий вы красавец. Роман свет Алексеевич! - засмеялся дядя, бросая корзину в телегу и обнимая племянника, - Не боишься в лес, в таком наряде? Я вон в лаптях, по-русски! А?
Антон Петрович слегка присел и, захлопав увесистыми ладонями по коленям, запел: Эх, лапти, да лапти, да лапти мои!
Эх, лапти, да лапти, да лапти мои!
Ты не бойсь носить-тё,
Тятька новые сплятёть! Аким и Аксинья смеялись, качая головами.
- Ну вот, Антоша, с утра, да за пляску! - послышался мягкий голос тетушки.
Она стояла на крыльце - стройная, в длинном глухом зеленом платье с кружевными манжетами и воротником, с маленькой шляпкой на голове и с корзиной в руке.
- Лидочка, свет мой невечерний! - загремел Антон Петрович, воздевая кверху руки, - Поедем вместе к Берендею в гости!
- Поедемте, поедемте! - весело ответила тетушка, спускаясь вниз, - Аксюша, квас положила?
- Положила, а как ж без него? - в своей манере, вопросом на вопрос, ответила Аксинья.
- Садитесь сюды, Лидья Костатевна! - суетился Аким, расправляя своими смуглыми руками сено в телеге.
- Спасибо, Акимушка.
Сразу шесть мужских рук подхватили ее, и она оказалась в середине телеги.
- Ну, совсем как принцесса на горошине! - засмеялась тетушка.
- Не принцесса, а королева, Мария-Антуанетта, Жанна д'Арк, Елизавета Английская! - гремел Антон Петрович, целуя тетушкины руки.
- А мне кажется, тетушка, вы сейчас напоминаете боярыню Морозову, проговорил Роман, подсаживаясь на край телеги.
Воспенниковы засмеялись. Антон Петрович взгромоздился на телегу и закричал:
- Аллюр два креста! Марш, марш!
Аксинья села сзади, Аким спереди, разбирая вожжи.
- Поехали! - крикнула тетушка, и лошадь, не ожидая удара вожжой по серой спине, взяла с места.
- Куды править? - спросил Аким, когда проехали липы.
- В Мамину, наверно, Антоша? - откликнулась тетушка.
- Нет, mа cherie. В Маминой теперь весь Крутой Яр днюет и ночует. Там нам делать нечего.
- Так куда же? - тетушка обеими руками держалась за массивное плечо Антона Петровича.
- Нешто в Выруб? - пробормотал Аким.
- Нет, друзья мои! Дальше! Путем нехоженным к святоому Граалю! - пропел Антон Петрович и серьезно добавил, - На Усохи! Через бор, через Желудевую Падь. Вот каков маневр!
- Ох, далече-то как! - тихо засмеялась Аксинья.
- Круто! - весело мотнул головой Аким, - Часа за два доедем.
- За два?! - грозно воскликнул дядя, - Это ты, солдат отечества, лихой наездник говоришь мне! А ну, гони свою клячу, чтоб через час там были! Гони!
- Антоша, да что ты, право... - начала успокаивающе Лидия Константиновна, но Аким уже стал нахлестывать лошадь вожжами и телега набрала ход.
- Другое дело! - закричал Антон Петрович, - Так держать! Зюйд, зюйд-вест, паруса по ветру!
Подпрыгивая на ухабах, телега неслась к сосновому бору.
Солнце взошло над дальним лесом и косыми лучами заливало засеянные рожью, овсом и гречихой поля. Ехать было свежо и не пыльно, - ливень так промочил землю, что сейчас, четыре дня спустя, земля была влажной, а во впадинах дороги еще стояла вода. По пути телега обогнала несколько крестьян, по-видимому, идущих в лес драть лыко. Они снимали шапки и, желая здравствовать, провожали телегу долгими взглядами, загораживаясь руками от низкого, набирающего силу солнца.
