Вот уже и второго сына, Избора, женил купец Илья. Да не просто женил, а породнился с богатым купеческим домом самого Ласко Удаловича, славного своими товарами по всей Руси и даже имевшего свой торговый ряд в Великом Новгороде! С ним по богатству не мог сравниться даже купец Порядко!
Да и красивая дочь этого богача Веселина, оправдывая свое имя, была веселой, ласковой.
Дети со своими семьями жили в одном тереме с родителями, а слуг переселили в соседний, меньший, но достаточно удобный для их проживания дом.
Так бы и тянулась спокойно и безмятежно жизнь нового смоленского купца, если бы не сват Ласко Удалович. Не удалось Илье Всемиловичу располнеть от малоподвижной жизни.
Как-то в один из православных праздников во время совместного обеда в доме Ласко Удаловича купцы, восседая за большим и богатым столом, разговорились.
Илья посетовал на небольшие доходы и рассказал своему свату об удачных торговых операциях в Киеве.
– Вот было время! – мечтательно промолвил он. – Я только за один день зарабатывал больше, чем здесь за полгода!
– Да, ты понес неисчислимые убытки от поганых татар, – покачал головой купец Ласко. – Но потерянное не воротишь! Орда прочно перекрыла все пути на юг к грекам. Я и сам немало потерял…Торговать приходится только через север! Но вот новгородцы стали потихоньку приспосабливаться к новой жизни…Даже до Орды добираются! А там их доходы растут, как лесные грибы!
– Разве можно торговать с татарами? – удивился Илья. – Степняки – воинственный народ. Одеты по-простому. Едят баранину и пьют кобылье молоко. Зачем им наши товары? Если им понадобится что-то наше, они тут же это у нас отберут!
– Ну, так не говори, Илья Всемилич! – возразил Ласко. – Татары уже не те! Сила у них, конечно, великая. Войско их несметное. Но не такие они простаки, чтобы разорять торговых людей! Говорят, что их царь Батый – самый мудрый правитель! Не обижает ни купцов, ни попов. Плати мзду – получай грамотку на торговлю! И езди куда пожелаешь по всей их Орде, а хочешь – поезжай в Грецию!
– А что, если?… – встрепенулся Илья.
Весь следующий день он провел в разговорах с Василисой. Купчиха ни за что не хотела отпускать своего мужа в дальний поход.
– Нет, Ильюшенька, и не думай! – возражала она. – Забыл, как уехал к грекам, а вернулся уже на пепелище? Лишь чудом ты меня тогда обрел! Только один Господь спас тогда твою Василису. А что, если беда с тобой приключится в пути? Поедем тогда вместе. Оставим торговлю на детей и приказчиков…Уже взрослые…Коли уж умирать, то только вдвоем: без тебя мне жизнь не нужна!
Долго уговаривал Илья Всемилович Василису, пока, наконец, не добился своего. Да и его умная супруга вскоре поняла, что мужа не удержишь.
– Ладно, Ильюшенька, поезжай, – смирилась она. – Только береги себя и не забудь эту татарскую вещицу. Да хранит тебя Господь!
Татарскую вещицу, или пайцзу, серебряную табличку, которую супруги хранили в отдельном, надежно спрятанном ларце, купец Илья надел вместе с большой серебряной цепочкой на шею, когда выехал из Смоленска во главе каравана из пяти телег, груженных меховыми полушубками, куньими и беличьими шкурками. На особой, собственной повозке, он вез дорогие подарки для татарских вельмож.
– А может, увижу Тучегона, – думал Илья Всемилович. – Кто знает, жив ли он и какими теперь делами заправляет у славного царя Бату?
И вот теплой сентябрьской ночью лежал купец Илья в своей тряской телеге, проезжая через бескрайние приволжские степи и глядя на черное, усыпанное звездами, небо. До его ушей доносились только дорожные звуки: скрип телег, тяжелый топот и похрапывание неспешно шедших лошадей. Одни слуги спали прямо на телегах, нагруженных мягким добром, другие молча, верхом, конвоировали купеческий караван.
Илье Всемиловичу не спалось. Разные мысли приходили ему в голову, одна тревожнее другой. И чем ближе подъезжали его телеги с товаром к рубежам нового, таинственного царства степных завоевателей, тем в большее беспокойство он впадал.
Вот забрезжил рассвет, и первые лучи солнца осветили унылую, выжженную степь. Редкие, но длинные былины степной ковыли слегка колыхались под легким утренним ветерком. Купеческий поезд тяжело подминал колесами телег и конскими копытами жесткую пожухлую траву, оставляя за собой длинную, отчетливо видную, уходившую в бескрайнюю даль полосу.
– Скучновато ехать через степи, – подумал Илья. – Нет тебе ни городов, ни сел, ни живых людей! Вот ведь как теперь приходится торговать…
Вдруг раздался звонкий цокот копыт. Это прискакал посланный на разведку Ставр.
– Батюшка Илья Всемилич! – громко доложил он. – В версте от нас лежит большая дорога, утоптанная конскими копытами! Мне думается, что уже недалеко до татарской Орды!
Неожиданно, со свистом рассекая воздух, перед самым носом верного слуги русского купца пролетела черная татарская стрела и упала под ноги лошадей. Привстав с телеги, Илья зорко всмотрелся в даль.
– Татары! – крикнул он. – Буди же, Ставр, людей! Да пусть не пугаются!
