– Так уж назвал меня родимый батюшка, – бросил мужик, – а меня не спрашивал!
– А ты дерзок! – покачал головой князь. – Значит, украл у своего хозяина пса и думаешь, что совершил малый грех?
– Да не крал я его пса, княже, но пришиб эту тварь! Но купец меня оговорил, чтобы отомстить за уход к другому хозяину! – пробормотал обвиняемый. – Тот пес был очень злым и непослушным. Он так укусил мою невесту, что она чуть не умерла! Еле выходили! Вот я и прибил его за такое горе!
– Ну, что прибил, что украл, это почти одно и то же, – молвил князь Роман. – Как там, Ермила, записано в законе Ярослава?
– А оже украдуть чужь пес, то за обиду – три гривны! – громко вычитал вслух из пожелтевшего свитка огнищанин.
– Все согласны? – вопросил князь, поглядев направо и налево.
– Все! – единодушно ответили его слуги и отец Игнатий.
– Ну, что ж, готовь три гривны серебра! – постановил князь. – Внесешь их в княжескую казну! А пока мой огнищанин не получит от тебя эти деньги, посидишь себе спокойно в темнице!
– Да где же я возьму такую уйму серебра?! – воскликнул осужденный. – Ну, гривну, я, пожалуй, соберу. А вот где взять еще две?
– Так ты еще спорить?! – возмутился Ефим Добрыневич. – Немедленно вноси в казну свою гривну, а две другие отработаешь на княжеских промыслах!
– Увести его! – громко приказал князь. – Давайте следующего!
На этот раз в светлицу ввели четверых лохматых, грязных мужиков.
– Все по одному делу! – объявил начальник тюремной стражи. – Этой зимой, в ненастье, они украли целый стог сена у крестьян в Ревне. Хотели решить это дело миром, но они, тати, не пожелали расплатиться!
– Ах вы, злодеи! – возмутился князь Роман. – Сами не могли из-за сена разобраться, да вот попали, подлые, на княжеский суд!
Мужики молчали.
– Признаете, тати, что сено украли? – вопросил Ермила Милешевич.
Никто не ответил.
– Так вы что, немые?! – рассердился Ефим Добрыневич. – Не желаете даже говорить?!
– А что тут говорить? – буркнул самый рослый, но худой и жалкий по виду мужичок. – Если селяне решили, что мы украли, значит, так оно и есть…
– Ну, а что там в «Правде», Ермила? – спросил князь.
– Оже сено крадуть, то девять кун! – процитировал огнищанин.
– Готовы ли вы выплатить эту мзду? – мягко промолвил отец Игнатий.
– Нет, батюшка, у нас мзды нисколечко! – ответил все тот же самый смелый мужичок. Остальные со страхом смотрели на князя, то опуская, то поднимая головы.
– Ну, что ж, смерды, – улыбнулся князь. – По такому случаю поработаете на казну! Сколько, там им полагается, Ермила, за ту мзду?
– Да с полгода, княже, – весело сказал огнищанин. – Пусть поработают над новой церковкой и подправят старый мост!
– Помилуй, княже! – заорали вдруг пришедшие в себя мужики. – Все тогда у нас пойдет прахом и развалится! Все наши семьи умрут от голода!
Они грохнулись на колени, ударившись головами о пол.
– Ничего, не умрут ваши жалкие дети, – усмехнулся князь Роман. – А я пошлю свой наказ в вашу волость, чтобы староста кормил их, пока вы будете работать на благо нашей земли. Но работайте честно, не ленитесь! Мы вас скорее помиловали, чем наказали, потому как не учли, что вы скопом, все вместе, воровали добро! Эй, стража! – Он хлопнул в ладоши, подводя итог судебному заседанию. – Уведите-ка побыстрей этих озорников в темницу! А завтра – на работу! Чтобы работали, не покладая рук, и знали о недопустимости нарушения порядка в моем уделе! А если мои слова их не исправят, тогда кнутом бессовестных вразумите!
– Ну что, мой верный Болху, – вопросил Берке-хан, глядя прямо в лицо сидевшего напротив него в таком же мягком и невысоком кресле, как и ханское, советника, – будешь ли ты дальше писать правду о Золотом Ханстве? Или завершишь свой труд на правлении моего царственного брата?
– Отрадно, великий государь, что ты любишь предания о нашем народе, – улыбнулся Болху-Тучигэн. – Даже покойный, но живой своими делами Саин-хан так этим не увлекался! Однако, что же тебе больше понравилось, «Сокровенное сказание» или «Золотая книга»?
– «Сокровенное сказание» повествует о жизни моего великого деда Темучина, но о поздних событиях там ничего нет, – покачал головой великий хан. – А в «Золотой книге» мне больше по сердцу та часть, которую ты дописал, Болху.
– Но это не «Золотая книга», – весело возразил ханский советник, – а мои рассуждения как бы в дополнение книги о создании Золотого Ханства, о жизни и благодеяниях великого Бату-хана!
– Да, да, – кивнул головой Берке-хан. – Однако ты мне зачитывал «Золотую книгу» вместе со своими записями, вот я и посчитал их продолжением, которое, очевидно, написано лучше и интереснее, чем свитки китайских рабов!
– Благодарю, государь, за столь высокую оценку письма твоего слуги! – почтительно склонил голову Болху-Тучигэн. – Если наш отец, Вечное Небо, и наша мать, Черная Земля, вдохновят меня на дальнейшее, то я опишу…правление молодого Сартака и его беспокойного брата Улагчи. А после всего этого соберусь со всеми силами и опишу твою пресветлую жизнь!
