– Зачем нам нужен этот суд, государь? – спросил с улыбкой ханский советник. – Стоит ли тревожить наше верное воинство? Получится, как бы суд над полководцем! Будут обиды и ропот. Этого не надо! Я недавно поговорил с нашими воинами о злодействе Худхая и убедил их, что он обречен. К тому же, Цэнгэл уже полгода замещает должность сидящего в яме негодяя! Пора с ним кончать!
– Пожалуй, ты прав, – покачал головой Берке-хан. – Опасно судить заговорщиков! Не всегда полезно раздувать костер! К тому же, мои племянники ушли в иной мир тихо и без лишней суеты. Пусть же и Худхай сегодня же идет в недалекий путь! Сделаем все по воле наших предков. Не станем проливать кровь, чтобы его душа не гневалась! Эй, Тэмугэ! – хлопнул он в ладоши. Тут же перед ханом предстал огромный краснолицый монгол. – Сходи-ка до темницы, Тэмугэ! – приказал ордынский повелитель. – Да там, потихоньку, соедини-ка пятки Худхая с затылком! Запомни: потихоньку!
– Слушаюсь и повинуюсь! – поклонился ханский палач.
– Да крикни там Цэнгэл-батура! – бросил как-то неохотно Берке-хан. – Пусть забудет про свои годы и летит ко мне, как птица!
Цэнгэл вошел в ханскую юрту так неожиданно быстро, что великий хан вздрогнул от удивления.
– Поистине ты как птица, Цэнгэл! – буркнул он. – Не успел я и слова молвить, как ты уже здесь!
– Воин должен быть быстрым, государь! – ответил, сдерживая дыхание, старый воин. – Но я стоял перед твоей юртой по распоряжению Болху-сайда. Он мне сказал, чтобы я тут ждал твоего вызова, повелитель! И я готовился предстать перед твоими пресветлыми очами!
– Ну, что, Цэнгэл, – улыбнулся Берке-хан, – я не буду зря отнимать у себя время. Говорят, что жизнь иссякает как вода, по капле. Поэтому слушай мою волю! Эй, слуги! – крикнул он стоявшим неподалеку от ханского кресла ученым монголам. – Садитесь же и пишите!
Два ханских секретаря подбежали к стоявшему в углу юрты, справа от кресла великого хана, лакированному китайскому столику и уселись на скамью.
– Так, запишите, – распорядился Берке-хан. – Волей великого хана, навеянной ему мудрыми советникам, в связи со смертью бывшего тысячника Худхая, его воинство передается Цэнгэл-батуру! Получи же, мой верный слуга! – ордынский хан взял из рук своего раба, появившегося, по мановению царственной руки, у кресла повелителя, сверкавший серебром и золотыми нитями бунчук на право власти над тысячей воинов.
Цэнгэл упал на колени, целуя ханские туфли.
– Встань, Цэнгэл-батур, и прими этот знак твоей славы! – улыбнулся Берке-хан. – Теперь ты – важный человек! Не каждый даже великий воин может похвастать таким высоким званием!
– Радуется мое сердце! – громко сказал Цэнгэл и на его глазах, не знавших жалости к врагам, блеснули скупые слезы. – Да восславит моя душа мудрость могучего повелителя! Да будешь ты жив и здоров сотню лет! Да будешь ты всегда великим и непобедимым!
– Ну, ладно, Цэнгэл, – ласково пробормотал ордынский хан, – иди же к своим воинам и закати им пир, достойный твоего положения! Да подожди! – добавил он, видя судорожное движение старого воина, начавшего уже пятиться к выходу. – Получи-ка серебро у моего у денежника: я оплачу твои расходы! А теперь отпей-ка с нами кумыса!
– Ну, вот, Болху, я последовал твоему совету, – промолвил Берке-хан, когда награжденный ветеран удалился. – Теперь у Цэнгэла есть сила и власть!
– Скажу тебе, государь, что ты не ошибся и получил достойного военачальника к самой сильной своей тысяче воинов. Этот человек будет тебе предан, государь, до самой смерти. И после смерти он будет служить мудрому государю!
– Ты прав, Болху: твой государь еще не утратил разум и видит истину, – улыбнулся ордынский хан. – Я немного подумал и вспомнил, что в прошлом году, сразу же после смерти Сартака, даже коназ урус Андрэ из Черныгы привез мне подарки, признавая меня повелителем Золотого Ханства! Хотя я тогда назначил великим ханом Улагчи! А вот Худхай проявил непокорность! Он так служил моему племяннику, что тот стал строптивым! Значит, давно пора глупцу Худхаю в царство тьмы! Если поразмыслить, то придется признать, что Цэнгэл засиделся в сотниках! Я помню, как он сражался против кыпчаков…И нещадно громил урусов! Это он тогда спас могучего Бурундая от верной смерти в стычке с людьми Юрке-коназа!
– Да, государь, Цэнгэл верен своему долгу и твоей воле! – промолвил Болху-Тучигэн. – Но как нам теперь быть после всех перестановок, казни глупцов и общего успокоения? Не пора ли назад, в Сарай-Бату?
– Думаю, что этого делать не стоит, – задумчиво сказал Берке-хан. – Пораскинь мыслями. Надо ли с этим спешить? Сарай-Бату опорочен злодеями! Над ним витает дурная слава! И души покойных…Кто знает, с чем они ушли в иной мир? Еще начну беспокоить живых! Пока останемся тут. А когда пройдет срок, покроется зеленью степь, и души умерших войдут в царство теней, тогда и вернемся. Лишь бы процветало Золотое Ханство! Так и запишешь в свою книгу, разумно все объяснив, ибо не страхом, но мудростью все это сделано!
