– Ты у нас самая красивая! – воскликнул молодой купец Избор, глядя на свою жену. – Ласковая, добрая, словом, красавица и умница!
– Эх, Избор, – вздохнула Веселина, – твоими бы устами да мед пить!
– А ну-ка, дочка, помолчи, пока беседуют знатные мужи! – громко сказал Ласко Удалович. – Еще бы только не хватало, чтобы женка прерывала разговор степенных мужей! Ишь, бесстыдница!
Пристыженная Веселина склонила голову.
– Так чья же супруга та Олянушка? – спросил Илья Всемилович. – Для такой, как ты сказал, красавицы нужен достойный муж!
– А ее супруг, батюшка, – кивнул головой Лепко, – сын их воеводы Ефима Добрынича, Добр. Он красив лицом и могуч телом. Тоже княжеский воин. Поговаривают, что Добр скоро будет тиуном, займет место своего отца. Тот, хоть еще и в силе, но уже староват…
– Значит, породнились Ефим Добрынич с моим детским другом Ермилой, – осветился радостной улыбкой купец Илья. – Да благословит их Господь! Ефим, как я знаю, сейчас уже в преклонных годах! Я боялся о нем спрашивать: думал, что он умер! Помню, как он принимал меня с Василисой в своем гостеприимном тереме! Без князя был князем! Вот, припоминаю, мы сидели с этим воеводой за трапезой, и он говорил о своем возрасте…Я тогда подсчитал, что он старше меня на семнадцать лет! Так вот сейчас ему уже за семьдесят! Да он – глубокий старик!
– Не может этого быть, батюшка! – удивился Лепко. – Он выглядит не старше тебя! Правда, вся его борода – седая…Да такая большущая, как у их попа, отца Игнатия!
– Ну, что ж, на то он и воевода, чтобы быть степенным мужем для княжеского воинства, – кивнул головой Илья Всемилович, – но не князь, чтобы носить стриженую бороду…
– Да у князя Романа, в самом деле, короткая борода, – поддакнул Лепко, – как и у нашего князя Глеба, клинышком…Видно, так положено князьям. Однако густая и не портит княжеского лица, даже наоборот, придает ему властный и строгий вид!
– А что с дочерью Ефима? Вышла ли она замуж? – покачал головой купец Илья. – Ты о ней что-нибудь узнал?
– Плохо помню, батюшка, – пробормотал Лепко. – Я разговаривал с тиуном Ефимом. Он приходил к Ермиле Милешичу, когда мы трапезовали. Тоже спрашивал о тебе и все хвалил тебя, батюшка. Он говорил, что его дочь замужем, но вот за кем…Может, и она – за княжеским дружинником?
– Ладно, сваток, будет тебе рассуждать о друзьях и родственниках! – вмешался в разговор Ласко Удалович. – Скажи мне лучше, ты не собираешься открывать свою лавку в Брянске? А, может, поможешь мне в этом деле? Если у тебя такие дружеские отношения с брянским князем и его людьми, то почему бы не воплотить это в денежную выгоду?
– Да что ты, сват, какая там лавка! – махнул рукой Илья Всемилович. – Тогда надо самому ехать в Брянск! Это дело не шуточное! И мои года уже не те…Да и Василиса теперь меня не отпустит…
– Ты, сват, говори да не забывай, что купец всегда остается купцом, пока жив! – усмехнулся Ласко Удалович. – Если уж считаешь себя таким старым, что отворачиваешься от дел, тогда пошли своих сыновей, чтобы у них не застаивалась кровь. Небось, вон Лепко, не только заправлял там делами по сватовству, но и свою выгоду соблюл! Так, сынок?
– Да, дяденька Ласко, – кивнул головой Лепко Ильич, – я свое дело знаю! Привез из Брянска два воза куницы, из них черной шкурки – с полвоза!
– С полвоза черной куницы! – вскричал в волнении Ласко Удалович. – А ты еще, мой славный Илья Всемилич, ссылаешься на старость! Да это же живое богатство!
– Молодец, сынок, – весело промолвил купец Илья. – Значит, не зря туда съездил! Брянские земли богаты зверьем! Ты прав, мой сваток, надо подумать о наших лавках в том городе!
– А ты, братец, так нам и не рассказал о сватовстве, – не выдержал почти все время молчавший купеческий сын Избор. – Как там, сладилось это дело?
– Я же говорил, что все хорошо устроилось! – буркнул Лепко. – А что еще можно прибавить? Князь Роман принял сватов со всем уважением и согласился на женитьбу. А значит, осенью будет свадебный пир! Наш князь с сыном и своими боярами поедут в Брянск, чтобы закрепить свой брачный договор богатым застольем. Как это принято, свадьба должна быть в доме отца княжеской невесты.
– Вот бы тебе съездить на этот свадебный пир! – улыбнулся Ласко Удалович. – И преподнести молодым богатые подарки! У тебя есть удачный повод. А князь тебе за это даст землицы для лавки и леса для построек!
– Так-то оно так, – заколебался Илья Всемилович, – да вот не хотелось бы ехать без княжеского приглашения! Кто я для этого князя? Хоть и земляк, но все же купец, а не боярин! Мы – торговые люди – не в почете у наших князей и знати. Они – не татары…Хоть у нас и зовут их погаными, но эти степные воины не обижают купцов…
– Что ты, батюшка? – перекрестился купеческий сын Лепко. – Уж не хвали этих поганых! Я тебе ведь не все рассказал, прости меня, запамятовал! Когда князь Роман со мной беседовал, он тогда сказал прямо, что хотел бы видеть тебя на свадьбе своей дочери, как дорогого гостя!
– Неужели так? – усомнился Илья Всемилович. – Выходит, князь меня все-таки пригласил?
