– За это я отдельно заплатил темнику Куремсе! – уверенно ответил Даниил Романович. – А тот пообещал передать всю мзду в царскую казну! Так что, я не нарушаю установленный великим ханом порядок!
– Ну, что ж, коназ урус, – пробормотал в смущении татарин, – если так, то я передам твои слова славному Бурундаю! Тогда готовь мне ответ о совместном походе!
В это время послышались тяжелые шаркающие шаги, и в княжескую светлицу вошла, пошатываясь, опираясь на клюку, высокая седовласая монашка, одетая в черное платье. – Роман, сынок! – закричала она, увидев брянского князя. – О, Господи, как же ты возмужал!
– Матушка! – вскрикнул Роман Михайлович и побежал к ней навстречу. – Господи, что же ты, неужели ушла в монастырь?
– Да, дитя мое жалкое, – сказала, плача, в полной тишине княжеской светлицы, бывшая княгиня Агафья. – Теперь я монахиня, Божья служанка! Каждый день и каждый час я думаю о тебе и всех моих детях, о внуках и брате, возносясь сердечными молитвами к господу Богу…
Потрясенный стоял, обнимая мать, князь Роман Брянский: перед ним была уже не прежняя красивая и властная черниговская княгиня, но дряхлая, измученная жизнью старуха!
К вечеру князь Даниил Романович Галицкий, посоветовавшись со своей дружиной и боярами, принял решение направить посланника к брату Василию Романовичу с приказом о его немедленном выезде в стан татарского полководца Бурундая.
– Я совсем ослеп, славный воин, – сказал он напоследок татарскому тысячнику Цэнгэлу, – а мне бы так хотелось пойти вместе с вами! Но какая теперь от меня польза? За меня пойдет мой брат и возглавит мое войско! С вами также мой зять и племянник Роман Брянский! Чем не сила? Они вместе с братом Василько жестоко отомстят за моего сына Романа, а может, даже вызволят его из вражеского плена!
– Якши, коназ урус, – сказал татарский посланник, кивнув головой. – Я так и передам твои слова моему полководцу. А теперь прощай!
– Значит, до того города недалеко? – задумчиво спросил смоленский князь Глеб купца Илью Всемиловича. – Как ты думаешь, доберутся мои люди до него за день?
– Если выехать пораньше, великий князь, – ответствовал тот, – то к вечеру, дня через два, можно добраться до города князя Романа. А я сам уже давно там не был!
– Я вот хочу послать, купец Илья, своих людей к брянскому князю! – промолвил Глеб Ростиславович. – Я слышал о доблестях моего брянского родственника. Хоть мы и отдалились от его славного рода, но все же мы – ветви одного дерева! Пора бы укрепить наши связи. Моему сыну Александру уже шестнадцать! Пора его женить! А у князя Романа есть на выданье дочь…Говорят, что эта девица, по имени Агафья, очень хороша собой. Вот я и думаю, что мне не найти лучше невесты для сына! Что ты об этом скажешь?
– Что я скажу, великий князь? – пробормотал Илья Всемилович. – Я не видел дочери князя Романа Брянского. А вот мой сын Лепко как-то ездил в Брянск. Он побывал в княжеском тереме…Но самого князя Романа не видел. А княжеские дети были еще совсем маленькими. Уже прошло, пожалуй, лет десять…Ну, так вот. Мой сын тогда закупил там отменные меха и продал их здесь с барышом. И с той поры мы каждый год посылаем своих людей в Брянск за мехами. Вот и теперь, как только сойдет снег и малость подсохнет, я пошлю своего приказчика в эти места.
– А что, Илья, ты сам когда-нибудь видел князя Романа?
– Нет, великий князь, мне не доводилось встречаться с князем Романом Михалычем. А вот его батюшку, царствие ему небесное, князя Михаила Всеволодыча, я видел не один раз и даже сидел за его столом в городе Киеве. Еще до поганского нашествия!
– А ты сам не оттуда родом? – улыбнулся князь Глеб. – Неужели у тебя не осталось там друзей-товарищей?
– Как же, великий князь, – кивнул головой Илья Всемилович, – у меня там есть друг. Княжеский огнищанин. Мы с ним знакомы с детства. Мне очень хочется его повидать. Когда мой сын пребывал в Брянске, он останавливался в тереме этого моего друга, Ермилы Милешича…Он очень хвалил Ермилу, когда вернулся домой. Этот человек – в большом почете и уважении при княжеском дворе! Сам князь Роман тогда был в походе: громил ненавистную Литву! А княжеских детей и княгиню мой сын видел. Они очень хороши! А сама княгиня – писаная красавица! Княжеские сыновья, Михаил и Олег, тоже хороши лицами. Княжич Михаил похож лицом на свою матушку, а Олег – тот пошел в деда, Михаила Всеволодыча. Княжич Олег очень набожен и благочестив. Княжич же Михаил, говорят, больше склонен к ратному делу…
– А что ты можешь сказать о княжеской дочери? Какая она? – перебил нетерпеливо купца князь.
