– Это он однажды сказал на большом пиру, – тихо молви Болху-Тучигэн, – но не против нашей веры, привитой славным ханом Берке. Он говорил много лестных слов о великом предке Темучине, не кривя душой. Но злопыхатели быстро исказили его слова, чтобы опорочить царевича в твоих глазах! Не слушай этих лживых слов, государь, о твоем достойном сыне! Тохтэ умен и наделен твердой волей. Он – самый лучший твой наследник! А Туда-Мэнгу скорее язычник, чем правоверный мусульманин! Да ты сам это замечал не один раз, государь. Подумай-ка лучше и замени наследника: твой сын Тохтэ намного надежнее!
– Я подумаю об этом, мой верный Болху! – кивнул головой ордынский хан. – Ну, а теперь иди к себе в юрту и отдохни до завтра. А там мы посидим и придумаем, как отстранить этого Туда-Мэнгу от наследования…Надо подыскать нужный повод!
– Как говорят урусы: утро вечера мудренее! – улыбнулся Болху. – Ты прав, государь: завтра что-нибудь придумаем.
Это был последний разговор тайного советника Болху-Тучигэна со своим повелителем.
Наутро к нему в юрту прибежал ханский раб и поднял всех на ноги.
– Господин Болху! – кричал он, царапая свое лицо и вырывая из головы редкие волосы. – Нас постигло превеликое горе-несчастье!
– Что случилось? – спросил быстро вышедший из своей спальни Болху-Тучигэн. – Почему ты так громко вопишь?
– Государь…Наш государь! – кричал, заикаясь, верный ханский раб. – Безвременно скончался!
– Скончался? Государь Мэнгу-Тимур?! – отчаянно закричал ханский советник. – Вот уж, в самом деле, какое страшное горе! Давай, сынок Угэчи! Скорей собирай свои вещи!
– Почему, батюшка? – спросил в волнении прибежавший на шум Угэчи.
– Возвращайся же, верный раб, во дворец! – сказал, вытирая слезы, Болху-Тучигэн вестнику смерти. – Я немедленно иду вслед за тобой!
– Слушаю и повинуюсь! – громко крикнул ханский раб и исчез в одно мгновение.
– Якши, сынок, что ты сегодня ночевал в моей юрте, – молвил, немного успокоившись, Болху. – Надо быстро с тобой поговорить!
– Да что ты, батюшка? – испуганно сказал Угэчи. – Неожиданно умер наш государь Мэнгу-Тимур…Но так было угодно Аллаху! Теперь уже нет пользы это обсуждать. Нужно смириться с высокой волей! Значит, теперь будет великим ханом Туда-Мэнгу! Как ни печально, но придется служить этому молодому хану.
– Туда-Мэнгу, сынок, не такой, как прочие праведные государи, – сказал, нахмурясь, Болху. – Он очень злобный и бестолковый! Хорошо, что я не поссорился с нашим славным Ногаем…Беги, сынок, к Ногаю как можно быстрей вместе со своими женами и детьми. Я уверен, что нам не будет спасения от этого злобного Туда-Мэнгу!
– Я никуда без тебя не пойду, батюшка! – вскричал Угэчи, бросившись к отцу и обняв его.
– Это, сынок, не просьба, а строгий приказ! – решительно сказал Болху-Тучигэн. – А за мою скромную жизнь не бойся! Пока ничего неизвестно…Вдруг этот Туда-Мэнгу переменится и станет праведным государем! Однако же поторопись, сынок, и сейчас же уходи в кочевье Ногая. И передай ему от меня сердечный привет. Беги, сынок, не смей противиться моей воле!
– Слушаюсь, батюшка, – кивнул головой Угэчи. – Но береги себя! Знай же, что там у Ногая живет твой любящий сын, тоскующий о тебе и страдающий сердцем от разлуки с тобой!
– Ну, а теперь беги, сынок, без промедления!
Когда Угэчи выбежал из юрты отца, Болху-Тучигэн подошел к своей плакавшей и дрожавшей жене.
– Не рыдай так, моя верная супруга! – сказал он, обнимая и целуя ее. – Я сейчас пойду во дворец нашего покойного государя…Как горько на сердце! Но не печалься! Я опытен в этих дворцовых делах. Постараюсь подойти со всей возможной хитростью к этому молодому государю! – И он, надев на шею золотую цепь, вышел из дому.
Похороны хана Мэнгу-Тимура прошли быстро, согласно канонам ислама. Еще не успело закатиться солнце, как носилки с телом сидевшего, как бы спавшего, покойного, были доставлены на кладбище и торжественно захоронены.
Вечером в ханском дворце новый государь собрал своих подданных. Однако среди них не было многих прежних ханских вельмож. Да и сам Болху сидел вдалеке от ханского трона, в темном углу. Он слышал, как новый повелитель объявлял о назначениях своих министров, новых наместников в ордынские города и чиновников.
– А теперь, подойди-ка сюда Болху-Тучигэн! – вдруг выкрикнул с какой-то злобой Туда-Мэнгу. – Где ты спрятался?
Болху встал и поплелся к ханскому трону.
– Ну, так вот! – усмехнулся, глядя в глаза бывшего всесильного Болху, молодой ордынский повелитель. – Нет у тебя теперь такого властного вида! Стоишь, как дервиш или подлый простолюдин!
– Я немало послужил великим государям! – ответил с гордым достоинством старый вельможа. – Не один десяток лет! И не нажил больших богатств! Я берег только честь и славу своих государей! Поэтому не блещу серебром и золотом!
– А это что?! – вскричал Туда-Мэнгу. – Разве это не золото? – он указал рукой на массивную цепь, висевшую на шее бывшего ханского советника.
– Это подарок славного государя Саин-хана! – спокойно ответил Болху. – И не надо с такой злобой простирать ко мне руку! Куда тебе до тех великих государей!
