– В прошлом году коназ Андрэ, заручившись поддержкой того бесстыжего дурачка Туда-Мэнгу, ходил на своего брата, в Залесскую Орду. Но коназ Дэмитрэ разбил своих врагов, в том числе и войско глупого Туда-Мэнгу!
– Я слышал об этом, – покачал головой Ногай. – У этого дурачка и воины были дурачки! Таких любой одолеет. Вот и пленил коназ Дэмитрэ всех эмиров или бояр своего брата! И сам вернул себе, не надоедая нам, отцовское место…
– Но там были твои люди, государь, – улыбнулся Угэчи. – Они ему и помогли…
– Да что там, лишь две сотни, – буркнул Ногай.
– Твои две сотни, государь, стоят двух туменов! – весело сказал Угэчи. – У великого государя – и великие воины!
– Твои слова правдивы, мой верный Угэчи, – улыбнулся Ногай, откинувшись на спинку своего плетеного кресла, – однако посоветуй, куда нам пойти в боевой поход!
– Ну, если о походе говорит новый хан Тула-Бука, – кивнул головой Угэчи, – тогда пусть он сам и решает, куда идти…
– Передай же государю Тула-Буке, – сказал Ногай, пристально глядя в глаза посланнику, – пусть присылает сюда свое войско, и мы все вместе пойдем на врагов!
– Да будешь ты жив и здоров на века! – громко сказал на прощание посланник и низко поклонился.
Через две недели, как раз накануне похода Ногая на север, к нему в кочевье приехал брянский князь Роман.
– Что-то ты нынче опоздал, Ромэнэ, – сказал после обмена приветствиями Ногай. – Я уж подумал, а не переметнулся ли ты к новому ордынскому государю! Или не захотел идти со мной на войну?
– Нет, государь, – ответил Роман Михайлович и уселся по знаку Ногая на свою привычную дубовую скамейку, бесшумно поставленную чернокожим рабом. – На это у меня были причины. Скончался мой черниговский владыка Митрофан и пришлось возводить на владыческий трон моего попа, славного отца Арсения…Немало довелось потрудиться! Нужно было согласие нового митрополита Максима Грека. Ушло много времени на уговоры!
– Так прислал бы сюда своего сына Олэгэ, – возразил Ногай, – со всем войском…
– Эх, государь, – вздохнул князь Роман, – если бы мой сын Олег хотел пойти с войском! Он теперь совсем отошел от мирской жизни…В прошлом году он заложил в нашем Брянске монастырь святых Петра и Павла! И теперь все его дела связаны только с этим монастырем и молитвами…Он ходил и в Киев с нашим попом Арсением…
– Я видел вашего митрапэлатэ! – усмехнулся Ногай. – Он проезжал через мое кочевье и передал мне подарки от царя грэкэ. Этот грэкэ называется ученым, но не может говорить ни на урусском, ни на татарском языках! Да толмачи вокруг него бегают! А они – или хитрецы, или просто дурачки, как бывший хан Туда-Мэнгу!
– Что ты, государь! – замахал руками Роман Михайлович. – Не говори так о святом человеке! Если он не знает наших языков, это еще не все! Научится! Зато этот митрополит Максим утвердил нашего славного человека, попа Арсения, на владычество! И это, слава Богу!
– Ну, ладно, Ромэнэ, – нахмурился Ногай, – значит, ты опоздал из-за такого пустяка?
– И не только из-за этого, государь, – пробормотал князь Роман. – Есть и другие причины. Я уже стар и болен…
– Однако ходить на Смулэнэ в невиданную жару, ты не болен? – возразил Ногай. – Мне жаловался на тебя Фэдэрэ, коназ Смулэнэ! Зачем ты разграбил его земли, Ромэнэ?
– Я тебе все расскажу, государь, – склонил голову Роман Брянский, – хотя это уже дело прошлое…
И он подробно рассказал обо всех обидах, которые нанес ему смоленский князь Федор.
Ногай слушал, не перебивая, лишь качал головой и поглядывал на стоявшего рядом с ним Угэчи.
– Значит, коназ Фэдэрэ был неправ, – сказал он, выслушав князя Романа. – Поэтому я считаю твой поход оправданным! Однако не стоило этого делать без совета со мной!
– Это так, государь, – кивнул головой Роман Михайлович, – но у меня загорелось сердце от такой подлой обиды! И сразу же потянуло на войну!
– Какой ты горячий, мой славный Ромэнэ! – усмехнулся Ногай. – А еще говоришь о своей старости! А как же ты теперь живешь с женками? Есть ли желание?
– Желание есть, государь, – улыбнулся Роман Михайлович. – Как было, так и осталось.
– Ну, ладно, – буркнул Ногай, – мы еще об этом поговорим. Я тебе дам в поход пару молодых девиц…Но не ссорься с этим Фэдэрэ. Моя супруга Чапай его очень жалеет. У него нынче беда. Недавно скончалась его супруга…А этот Фэдэрэ владел ее городом Ярэславэ…А нынче матушка его покойной супруги заперла городские ворота и не пустила коназа Фэдэрэ в тот город Ярэславэ! Вот и живет он здесь, в моем кочевье, как странник, без своей земли. И боится возвращаться в Смулэнэ…Из-за твоего гнева, Ромэнэ! А моя Чапай прочит нынче за него нашу дочь…Как только девочка войдет в года, они поженятся! Моей дочери нужен хороший и единственный муж! Так принято у вас, урусов…
– Но ведь Федор стар, государь! – вскричал, крестясь, Роман Брянский.
– Старый конь не обидит кобылицу! – усмехнулся Ногай. – Был бы только верным мужем! А значит, Ромэнэ, тебе нужно помириться с этим Фэдэрэ, если хочешь быть со мной в мире и дружбе!
