Через пару дней войско хана Ногая вместе с полками Романа Брянского и Федора Смоленского двинулось по знакомому пути на польские земли.
Ногайские татары шли стремительным потоком, почти не останавливаясь на привалы. Наступила зима, реки сковало льдом, и татарская конница легко переходила с одного берега на другой.
Тула-Бука, между тем, появился на востоке волынской земли у города Изяславля и потребовал у жителей корма. Напуганные горожане пожертвовали татарам едва ли не все свое имущество. Получив продовольствие и фураж, ордынский хан повернул к Кременцу, прошел прямо у его стен к другому городу – Бужску – и резко повернул на север – к Владимиру. Часть ханского войска осталось у Владимира, грабя окрестные села и деревни, а остальные воины с самим Тула-Букой пошли на Польшу.
Дойдя до Вислы, ордынский хан не смог переправиться через нее из-за тонкого льда и пошел вверх вдоль ее правого берега, перейдя устье реки Сан. Но форсировать Вислу они смогли только выше Сандомира: ударили морозы, и лед выдержал татарскую конницу.
Подойдя к Сандомиру, татары послали в город своих людей, требуя от жителей немедленной сдачи. В это же время к Тула-Буке прибыл человек от Ногая.
– Государь, – сказал он, подъехав к сидевшему на коне ордынскому хану, который смотрел перед собой на серые, сложенные из крупного местного камня, стены польского города, – сюда пришел славный Ногай, который шлет тебе совет!
– Совет? – нахмурил брови Тула-Бука. – Мне? Ордынскому хану? Какая дерзость!
– Это – не моего ума дело, государь, – ответил гонец. – Я передаю только слова Ногая. Это он послал меня. И спрашивал, а не пойдешь ли ты с ним на город ляхэ Краву. Он идет туда!
– Собрался до Краву! – возмутился Тула-Бука. – Я не раз ходил на этих ляхэ! И в прошлом году…Тогда Ногай сжег и разорил всю их землю! И теперь опять! Но время изменилось, я теперь – ордынский хан! Передай, посланец, этому Ногаю, чтобы он шел ко мне. Иначе, пусть воюет один!
– Слушаюсь, славный государь! – крикнул посланник и, развернувшись, поскакал назад.
– Какие новости из города? – спросил Тула-Бука подъехавшего к нему воина, который вернулся из Сандомира. – Согласны ляхэ на сдачу города?
– Не согласны, государь! – ответил с мрачной усмешкой воин. – Ляхэ сказали, что не только не хотят сдаваться, но готовы сражаться с нами целый год! У них там достаточно и сил, и припасов! Они не просто нам говорили, но спокойно показывали все свое добро! Ох, и нелегкая будет эта осада!
– Ну, тогда нам нечего тут стоять! – сердито сказал Тула-Бука. – Пойдем-ка на земли урусов и вдоволь их пограбим. Оберем их, как глупых баранов! И пусть позлится этот Ногай, что мы разорим его данников!
Ногай в это время осаждал Краков. Однако все попытки татар ворваться в хорошо укрепленный город были безуспешны.
– Зря мы не взяли тяжелые пороки! – возмущался Ногай, махая руками. – Но вот как их сюда привезти: река такая неудобная, широкая, с крутыми берегами?
– Этот город не возьмешь, имея только лестницы, – качал головой сидевший рядом на коне князь Роман Брянский. – Ты же видишь, государь, какие потери в людях у Федора Смоленского…
В это время прискакал Ногаев посланец от Тула-Буки.
– Государь! – сказал он громко, осадив резвого коня. – Тула-Бука не захотел идти к тебе! И дерзко о тебе говорил! Величал себя господином и требовал твоего повиновения!
– Повиновения? – возмутился Ногай и даже привстал в седле. – Или я ослышался, или совсем оглох?
– Нет, государь! – сказал, хмурясь, посланник. – Ты все услышал!
– Тогда, мои верные люди! – вскричал разгневанный Ногай. – Немедленно собирайтесь! Я больше не хочу здесь воевать! Пошли же домой! Нам не нужны ни эти ляхэ, ни их города! Вот какой новый хан! Он – настоящий злодей! Я этого не прощу молодому наглецу!
Холодной декабрьской ночью 1287 года купец Лепко возвратился домой в свой родной Брянск. Этот год был для него особенно тяжелым. Еще летом он уехал вместе с князем Романом в ногайские степи. Хотя князь Роман уже давно выплачивал дань не сарайскому хану, а Ногаю, возить серебро и меха, пересчитывать у татарских денежников слитки и тюки с драгоценной пушниной приходилось уже немолодому брянскому купцу. Лепко Ильич приезжал в Ногаево кочевье вместе с князем и его войском, а возвращался назад один с небольшим, в два десятка человек, отрядом княжеских дружинников. Кочевья Ногая постоянно менялись. Как только многочисленные стада старого ордынского темника пожирали всю степную траву, татары уходили в другие, нетронутые места, чтобы через некоторое время вновь вернуться на прежнее кочевье. Приходилось, порой, несколько дней искать стоянку беспокойного татарского воеводы.
В эту весну брянцы, прибыв на место прошлогодней стоянки Ногая, три дня искали его богатый зеленый шатер и когда, наконец, натолкнулись на сторожевые отряды всесильного татарского временщика, были чрезвычайно измотаны и расстроены. Впервые Ногай отъехал так далеко, вплотную приблизившись к границам венгерского короля.
