– Если говорить честно, то не надо здесь долго думать, – пробормотал Роман. – Нужно собрать дружину и поговорить с людьми…Да подготовить городское ополчение…Да послать своих людей в другие города…Надо укрепить городские стены и разместить воинов и ополченцев по разным городским частям. Надо спешить с подготовкой к осаде. Запасать смолу, деготь и камни, чтобы можно было все это сбрасывать со стен на врагов…А женок и малых детей надо куда-нибудь подальше отвезти. Я не верю, что наши города выдержат осаду поганых! Если это будет долгая осада, понадобиться много припасов…Да надо подальше отослать также и наши семьи…Может, к венграм…
– К венграм не годится! – бросил князь Михаил. – Не будет там помощи нашим людям! Я думаю послать наши семьи к полякам, к нашему родственнику Кондрату Мазовецкому. Там они пока отсидятся. А мы уже здесь, как будет Господу угодно! Тогда будем биться!
– Вот что, князь Михаил, – кивнул головой Даниил Галицкий. – Я думаю, что тебе нужно уходить с семьей и домочадцами…Это будет лучше для всех. И своих сыновей, и Романа с моей дочерью туда уведешь. Ты хорошо знаешь дорогу на Мазовию, потому как уже не раз там бывал. Одни твои домочадцы и дети не найдут это место и сами туда не доберутся! Там дороги неспокойные!
– Я туда не пойду! – отрезал вспыхнувший княжич Роман. – Разве мы беженцы, а не воины? Встретим врагов так, как надо, а если не повезет, все погибнем в жестокой битве!
– Погибнуть всегда успеете! – возразил Даниил Романович. – Разве ты не знаешь, что наша русская земля только тогда есть, когда мы, русские князья, живы? Что же тогда без нас будет? Нынче надо спасать свои жизни и жизни наших детей, а там…будет видно.
– А как же русские люди? Ведь татары их всех перебьют – от стариков до жалких младенцев? – вырвалось у Ермилы. – Разве правильно оставлять их на произвол судьбы?
– Все в руках Божьих! – вздохнул князь Даниил. – Если захочет Господь спасти русскую землю и подлый люд, тогда спасет…Надо положиться в этом на волю Божью! Известно, что это татарское вторжение есть не что иное как кара нам за грехи! Значит, это – неизбежное зло! И мы, князья, не имеем права отменять эту Божью кару. Но мы сами обязаны спасаться! Тогда вернемся после этого страшного нашествия и возродим нашу Русь!
Ермила молчал, слова князя Даниила казались ему непонятными и жестокими.
– Однако же не стоило бы покидать Галич! – возразил вдруг Михаил Черниговский.
– Господь Бог и дружина защитят наш Галич, – ответил Даниил. – Но об этом я еще подумаю…Может, оставить здесь кого? – обратился он к собранию.
– Князь Даниил! – громко сказал вдруг сидевший доселе безучастным князь Ростислав Смоленский. – Я останусь в Галиче и буду этот город оборонять! Сам решай теперь, что тебе надо делать! Я – старый воин и этот город врагу не сдам без жестокой борьбы!
– Ну, что ж, – кивнул головой Даниил Галицкий, – не имею ничего против этого! Пусть так и будет: оставайся в городе! Но если сомневаешься, тогда уходи к себе в Смоленск. Больше я тебя не держу: теперь ты не пленник!
– Тогда договорились! – кивнул головой Ростислав Мстиславович. – Я остаюсь тут и беру в свои руки защиту славного Галича!
– По остальным делам поступим так, – продолжал Даниил Романович. – Доведем сегодня до конца праздник в честь крещения моей внучки. Понятно, что нам не добавит радости киевское несчастье. Однако на то есть обычай. А завтра, поутру, пошлем свои семьи подальше от татарской беды! Пусть же и мой брат Василько едет во Владимир: надо и ему спасать свою семью. А я пока останусь с дружиной здесь, на своей земле, да пошлю своих людей проследить за татарами: не мешает разведать их замыслы. Может, остановим беду или дадим врагам достойный отпор!
После того как совет завершился и все разошлись, княжич Роман, сын Михаила Черниговского, подошел к брянскому ополченцу Ермиле.
– Поведай же мне, славный воин, – обратился он к растерявшемуся мужику, – ты сам киевский или еще откуда?
– Я из Брянска, княжич, – пробормотал Ермила. – Есть такой городок вверх по Десне…
– Я ничего не слышал об этом городке, – покачал головой Роман. – Однако говорили, что есть какое-то сельцо, называемое Брянском…Там сидит управляющий моего батюшки, некий Ефим…Я смутно помню дядьку Ефима: он был наставником моего старшего брата…Когда-то давно мой батюшка отослал его в неведомые края…Я был тогда еще мал, однако же слышал батюшкины слова про Ефима, как славного дружинника, но очень прямодушного…Многие старшие дружинники его невзлюбили: он тогда требовал строгой и суровой службы…Неужели он построил целый город?
– Городок возник, княже, сам собой, – кивнул головой брянский ополченец. – Я сам все видел…Да народу туда пришло пропасть, когда татары пожгли все черниговские города и села. А Ефим Добрынич сумел разместить всех тех несчастных людей. Там рубили избы и укрепляли стены крепости…Вот и образовался большой город!
– А город бы выдержал татарскую осаду? – вопросил вдруг княжич. – Если бы лютые враги туда нагрянули?
