В то время, когда я предоставлена сама себе, я блуждаю по большому дому и периодически натыкаюсь на открытое окно или незапертую дверь, ведущую наружу. Мой разум блуждает по опасному пути, когда я прокладываю маршруты своего спасения и строю планы побега. В эти моменты я признаю свободу, которая у меня есть, пока меня не преследуют, и это приводит меня к вопросу, насколько потеряна я на самом деле.
Ночами, я просыпаюсь, бормоча слова вечной любви к человеку, который не может любить, но, как и прежде, полна наивных надежд, молюсь, но уже отлично приспособилась к чистилищу, в котором живу и научилась выживать.
Роман
Думаю, я убедил себя, что единственное, из-за чего я оставляю ее в живых — это ее проклятая, тугая киска. Ее рвение участвовать в моих садистских увлечениях особенно удивляет, поскольку они всегда причиняют ей боль и выматывают. Мое оправдание ее истинной мотивации и предпосылка поиска самого себя оказываются тщетными.
Не спрашивайте меня, как или почему, но слова, в которых Хизер говорит, что понимает меня, или ее амбициозное желание угодить, заставляют меня улыбаться. Я может и не понимаю, но благодаря этому ей удалось сохранить свою жизнь и жизни ее троих братьев.
С первого дня, как она появилась в моем доме, я жадно насиловал ее день за днем. Прошло какое-то время, и я обнаружил, что уменьшил количество наших с ней встреч; принимая то, что предлагала Хизер, и сбавил обороты в своем неистовом доминировании, уделяя больше времени исследованию.
Неизвестное мне чувство медленно дает о себе знать каждый раз, когда я вижу Хизер, кончающую на мой член, и слышу смешок, срывающийся с ее губ. Ощущение тепла по отношению к ней растет, и я с нетерпением жду, когда смогу лицезреть ее улыбку, услышать ее смех, увидеть глаза, которые с любопытством взирают на меня. Ее счастье стало моим новым наркотиком.
Когда я задаюсь вопросом о своих новых чувствах, то мне интересно, возможно, они дали истоки, потому что я смог очиститься от зла внутри, причиняя боль и страдания, которые позволили моей почерневшей душе начать кровоточить и тем самым загасить свет, который когда-то лился через каждую пору существа Хизер.
Вероятно.
Однако, она даже не подозревает об этом, и я не уверен, что этот новый наркотик будет достаточно сильным, чтобы сделать меня зависимым и заставить возвращаться снова и снова. Я нахожусь на неизведанной территории, и, хотя не признавал этого факта раньше, я прекрасно понимаю, что эта территория означает новизну. А что-то новое всегда блестит в начале, но теряет свой блеск со временем.
Итак, до тех пор, пока не наступит день, когда я уничтожу все, чего хочу, и целиком и полностью поглощу ее, я перестану быть зависимым от нее, как от наркотика, и мне станет скучно.
Когда наступит этот день, когда мне это наскучит, он станет последним простым днем сложной жизни Хизер.
Я возвращаюсь домой после очередного обычного дня беготни туда-сюда между моей клиникой и больницей. Разница между сегодня и любым другим днем в том, что я улыбаюсь. Настоящей улыбкой, вызванной настоящим счастьем.
Я улыбаюсь, потому что сегодня наша первая годовщина. Год назад Хизер попала в мою власть и сама назвала себя моей личной рабыней, игрушкой, человеческим существом, независимо от того, как вы хотите это назвать. Ее колоссальные изменения в поведении за последний год привели к сюрпризу, который я приготовил для своей маленькой мышки.
На самом деле, у меня несколько сюрпризов, которые я открою в ближайшие двадцать четыре часа.
Когда я захожу в столовую, тотчас опускаю свой взгляд на нее, и она мгновенно встает и склоняет голову, улыбаясь и заламывая костяшки пальцев. Черные кружева коктейльного платья, которое я выбрал для нее сегодня утром, подчеркивает каждый изгиб ее тела так красиво, словно заботливый любовник. Я прокашливаюсь от хрипотцы, которую чувствую в своем горле.
— Хизер, я хочу тебе кое-что сказать. Посмотри на меня… посмотри мне в глаза.
Она переводит свой искрящийся смехом взгляд от своих рук к моей груди, и по какой-то причине от одного этого жеста, я широко улыбаюсь, внутри груди все сжимается и натягивается струной, заставляя снова откашляться и прочистить горло, прежде чем я могу продолжить.
— Я хочу кое-что сказать тебе, и сделаю это только тогда, когда ты посмотришь на меня.
Она улыбается, это видно в ее карих глазах, когда наши взгляды встречаются. Я по-прежнему неподвижен, зная, что если пошевелюсь, то мои планы поменяются, и вместо того, чтобы подарить ей сюрприз, я наклоню ее над столом и буду врезаться в нее членом, пока не наполню ее горячей спермой.
