Князь Роман Брянский был на свадьбе в числе почетных гостей и вручил молодым, как это было принято, богатые подарки. На этот раз он не стал обижать завистливых бояр исключительностью своих даров и передал молодым по золотому браслету. Эти драгоценности достались ему когда-то от богатых московских купцов, преподнесших их князю и княгине в дар в день венчания на брянское княжение. – Еще одна такая свадьба, – думал с грустью за свадебным столом князь Роман, – и в моей казне совсем не останется золота-серебра…
Когда же Дмитрий Михайлович Волынский был назначен старшим над ним в брянский поход, князь Роман обиделся. – Дмитрий Иваныч совсем не доверяет мне! – подумал он, как только узнал об этом, и вспомнил свадьбу своего сына, какую нельзя было сравнить по пышности и богатству со свадьбой волынского князя. – У великого князя не нашлось даже добрых слов для моего сына…А какого-то там Дмитрия Волынского принял с любовью и лаской…Не посмотрел, что он тоже пришел из Литвы…И нищим, жалким нахлебником! Вот какая несправедливость!
Однако как только они встретились со «старшим воеводой» накануне похода и последний заговорил, князь Роман почувствовал к нему «великую приязнь». – Какой у него приятный голос! – подумал он тогда про себя. – Значит, этот человек – честный и справедливый!
Несмотря на равенство в возрасте, князь Роман, бывший близким к придворным кругам великого литовского князя, раньше не встречался с Дмитрием Волынским. И когда последний сказал, что видел его в великокняжеском дворце, бывший брянский князь, ради приличия, ответил, что тоже помнит собеседника, как уважаемого человека.
Так они проехали половину пути, обсуждая прежнюю жизнь, но совсем не касались цели настоящего похода. – Сам Господь решит судьбу нашего набега! – говорил о предстоявшем князь Дмитрий Михайлович. – Я надеюсь на скорую удачу!
В самом деле, московская рать, ведомая двумя князьями, без труда, как на прогулке, овладела литовскими городами Калугой и Мценском: местные горожане, прогнав немногочисленные литовские гарнизоны, приветливо открыли городские ворота перед московскими полками.
Вот почему князь Дмитрий Волынский был весел, когда войска пошли на Брянск: счастье не изменило ему и на этот раз! Он так и сыпал веселыми шутками-прибаутками, рассказывал об интересных, известных ему, явлениях и даже пытался пророчить.
– Я верю, – сказал он, как только их полки вступили, в самом начале летней жары, на брянскую землю, – что нам не придется воевать с твоим славным Брянском! Брянцы сразу же перейдут на нашу сторону!
Но князь Роман не мог в это поверить. – Литовцы так просто не отдадут Брянск! – усмехнулся он в ответ. – А если такое случится, то ты не просто знатный человек – но сущий пророк, любимец Господа!
Так они беседовали, медленно продвигаясь вперед, пока вдруг не заметили возвращавшийся из разведки отряд, быстро скакавший навстречу князьям и войску.
– Вот что, славные князья, – сказал своим густым сочным басом подъехавший к военачальникам старший разведки брянский боярин Ждан Воиславович. – К вам навстречу едут брянские бояре со своим нагубником! Их ведут сюда наши воины! Вы будете с ними говорить?
– Пусть идут к нам! – улыбнулся, глядя с хитрецой на князя Романа, Дмитрий Волынский. – Вот тебе, Роман, и правота моих слов!
На это бывший брянский князь смог только молча покачать головой. – Остановитесь, воины! – крикнул князь Дмитрий. – Готовьтесь к привалу! А мы будем принимать брянских посланников в своем шатре, прямо здесь, в чистом поле!
Воины и слуги едва ли не в мгновение разбросали по всему полю палатки и шатры, разложили костры, на которых готовилась неприхотливая, но сытная воинская пища. Князья же воссели на небольшую скамью в шатре «старшего воеводы» и, попивая из принесенных слугами серебряных кубков душистый мед, ждали.
Наконец, мальчик-слуга Дмитрия Волынского резво вбежал в шатер и доложил, что к ним идут «какие-то бояре».
После взмаха руки князя Дмитрия в шатер вошли знатные брянцы. Их было семь человек. Впереди был незнакомый князю Роману рослый, краснолицый, с небольшой стриженой русой бородой и пышными усами на литовский манер, боярин. Все они низко поклонились сидевшим князьям, а те приветливо кивнули им головами.
– Здравствуйте, славные московские князья! – сказал глава брянских посланников, прижимая руку к сердцу. – Мы решили пойти к вам навстречу, как только узнали о вашем походе! Мы не хотим воевать с московскими людьми и, особенно, с нашим праведным князем Романом!
– Кто ты такой? – усмехнулся Роман Михайлович. – Я вижу здесь знакомые лица – моего бывшего огнищанина Улича, седовласого Сбыслава Михалыча, Шумака Борилича, Юрко Кручинича, Олега Коротича и тебя, моего славного беглеца, Белюту Сотковича! Но тебя – не знаю!
– Слава тебе, наш любимый князь! – выкрикнули едва ли не в один голос брянские бояре, довольные тем, что князь Роман помнил их даже по именам.
